Рассказывая о том, в каком порядке следовали машины Чубайса и его охранников по Митькинскому шоссе, Квачков достал для наглядности склеенную из картонок схему движения кортежа и развернул ее перед присяжными. Судья сработала пронзительно и моментально, как хороший датчик пожарной опасности: «Уважаемые присяжные заседатели, смотрите в мою сторону! В мою сторону смотрите! Подсудимый Квачков, уберите схему! Вы не имеете права пользоваться материалами, не исследованными в суде!» Надо ли помечать, что Пантелеева говорила неправду: очередность прохождения машин по Митькинскому шоссе во время взрыва в суде изучена вдоль и поперек, Квачков лишь для наглядности вычертил это на схеме, представив точное расстояние между машинами и длину самих машин. Картина не оставляла даже песчинки от утверждения прокуратуры, что машины были слишком далеки от места взрыва и потому, дескать, не пострадали. Но важнее того была демонстрация нечистоплотности следствия, не пожелавшего разыскать и расспросить ни водителя, ни пассажиров переполненной «маршрутки», на глазах которых, прямо у них перед носом разворачивалась вся картина «покушения»!
Квачков возразил: «Ваша честь, это новые обстоятельства, не известные суду. Я имею право их представить, а Вы, если найдете их важными, можете возобновить судебное следствие, согласно статье 294-й УПК».
Что в ответ заверещала судья, разобрать на диктофоне невозможно, настолько пронзителен и громок ее визг, зато хорошо слышно подсудимого Яшина: «Ваша честь, почему Вы препятствуете нашей защите? Вы все время скрывали от присяжных правду. Вы даже сейчас, в последнем слове, не даете нам говорить. Вы попираете даже наше право на последнее слово! Вы что творите заодно с прокурором и Чубайсом! Прекратите произвол!»
Миг тишины и вдруг тихое, отчетливое, но явно не яшинское «Позорище!»
Судья заголосила пуще прежнего, она взвыла как сирена: «Пристав! Заберите у Квачкова схему!» И взашей присяжных: «Присяжные заседатели, покиньте зал!»
Свирепо всматриваясь в зрителей, Пантелеева грозно вопросила: «Приставы, укажите, кто из присутствующих в зале допустил сейчас выкрик».
Приставы не успели сдвинуться с места, как с крайней скамьи степенно поднялся седовласый, рослый и прямой, несмотря на почтенный возраст, мужчина. Стать и спокойная уверенность его произвели впечатление на Пантелееву, та спросила, умерив пыл: «Это Вы кричали «позор»?.
«Не позор — позорище! — жестко поправил ее старик, устав сдерживать возмущение. — Я говорю, что это позорище! Даже в фашистском суде Димитрову давали слово, последнее слово, и не прерывали его так! А здесь Вы что творите?! То, что фашисты себе не позволяли! Это же страшнее фашистского суда!»
Судья Пантелеева, ничуть не смутившись: «Назовите Вашу фамилию?»
«Генерал-лейтенант Фомин Алексей Григорьевич».
Судья все мимо ушей: «Фомин Алексей Григорьевич удаляется за нарушение порядка в судебном заседании!»
Генерал твердо и уверенно: «Не выйду!»
Судья истерично: «Приставы! Удалите его!»
Служивые мешкают, в их взглядах растерянность и … боль. Они явно не хотят оскорбить старика.
Громовым голосом Яшин взывает к судье: «Вы намеренно провоцируете скандал!»
Генеральский голос Фомина перекрывает даже яшинский бас: «Что здесь творится?! Это — суд?! Мы за что воевали?!»
Обстановка накаляется, как железный лом в кузнечной печи. Таким ломом можно и суд разворотить до фундамента. Пантелеева это поняла: «Объявляется перерыв на десять минут!»
После перерыва и, вероятно, консультаций с вышестоящими, судья вдруг переменилась, теперь она позволяет говорить Квачкову практически без купюр «прошу оставить без внимания сказанное Квачковым» и самоличной цензуры «подсудимый Квачков предупреждается об искажении материалов дела».
Зал слушает Квачкова в полной тишине: «К сожалению, не все факты имитации покушения удалось довести до вашего сведения. Но мы надеемся, что математически доказанная максимальная мощность заряда в 450 граммов тротила, заложенного в кювете, сокрытие факта приезда Чубайса в РАО «ЕЭС» на другой машине, срочное избавление от автомобиля БМВ, запрет руководителя ЧОП Швеца на применение оружия охране, совершенно неадекватные действия охранника Моргунова на месте происшествия, наличие на месте происшествия неустановленных лиц, которых Моргунов отвез потом на перекресток Минского шоссе, отпугивающий охрану огонь нападавших, — все эти факты помогут вам принять правильное решение при ответе на вопрос: «была ли у нападавших цель уничтожения Чубайса и его охраны?» Если такой цели не было, значит, и не было посягательства на жизнь государственного и общественного деятеля Чубайса.
