Уважаемые присяжные заседатели, в течение многих месяцев судебного процесса вы видели, как была «беспристрастна» судья, насколько соблюдались принципы равенства и состязательности сторон, презумпция невиновности, право обвиняемых защищать себя лично в суде, свобода оценки доказательств. В существующей политической и судебной системе нас уже никто не защитит. В государстве, в котором мы оказались, на нашем месте без вины виноватых может оказаться любой человек. Я обращаюсь к вам с просьбой оценить представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на законе и совести. Я обращаюсь к вам, судьям из народа, защитить нас сегодня, тогда обязательно настанет время, когда мы сможем защитить вас. С Богом!»
В зал приглашается удаленный за протест против произвола и беззакония судьи Роберт Яшин со своими последними словами: «17 марта 2005 года, еще до того, как было осмотрено место происшествия, был задержан полковник Квачков. Сразу появились две версии: патриотические настроения Квачкова и коммерческий самострел Чубайса. В этот самый момент заложниками ситуации оказались руководители следственной бригады и сам Чубайс, которому срочно надо было отвести от себя обвинение. Эти факторы исключили два главных обстоятельства: возможность объективного независимого расследования и возможность в дальнейшем объективного независимого суда. Следствием именно этих причин стали и фальсификация доказательств, и противоправные действия по отношению к свидетелю Карватко и так далее. Следствием этих причин стало и применение порочных методик в наших судебных процессах. Все это происходило и происходит на ваших глазах. Вы здесь столкнулись с изнанкой правоохранительной системы, готовой любого человека закатать в асфальт в угоду власть и деньги имущим. Исходя из главного принципа определения мотивов преступления, который гласит «Ищи того, кому это выгодно», мне ясно только одно: выгодно это многим, но ни мне, ни Квачкову, ни Найденову, ни Миронову это точно не выгодно. Как показало время, колоссальные дивиденды от этого получил сам Чубайс, премии получила охрана, думаю, и исполнители на полученные денежки греются где-нибудь на Канарах. Поведение Чубайса, Дорожкина, Крыченко, Хлебникова, Клочкова, Моргунова убедило меня только в одном: они вели себя так, будто старались больше скрыть, чем рассказать. В ходе судебного процесса, уважаемые присяжные заседатели, ваше внимание умышленно отвлекалось стороной обвинения на несущественные детали, чтобы скрыть от вас важные моменты. Я очень надеюсь, что вы сумели представить себе общую картину и уловить важные обстоятельства дела. Хочу сказать, что ни я, ни мои товарищи к данным событиям не имеем никакого отношения. Но мы вынуждены бороться против ложных обвинений, против бесчеловечного отношения к нам, против того, кто считает, что, получив должность, деньги и власть, он может ломать судьбы и распоряжаться жизнью других людей любыми угодными ему способами. А если учесть, что на нашем месте может оказаться любой человек, не прикрытый должностями и погонами, мы, в конечном счете, боремся за нашу и вашу свободу. Прошу вас вынести оправдательный вердикт. Честь имею!»
Роберт Яшин закончил краткую речь и сел, допущенный в зал суда после семи месяцев вынужденного изгнанничества.
Место за трибуной занял Александр Найденов: «Уважаемые присяжные заседатели! Так как предположения и домыслы государственного обвинителя не могут являться основанием для вынесения обвинительного вердикта, а иные доказательства обвинением представлены не были, прошу вас признать меня невиновным и непричастным к событиям 17 марта 2005 года. Благодарю за внимание!»
Последним из подсудимых к трибуне вышел Иван Миронов: «Уважаемые присяжные заседатели! Главное, что в этом процессе нам удалось доказать имитацию покушения на Чубайса, которая развязала руки Чубайсу, и теперь мы видим страшные последствия расчленения РАО «ЕЭС»…
Судья бдительна: «Если бы сторона защиты желала доказать связь расчленения РАО «ЕЭС» с имитацией покушения на Чубайса, Вы могли бы предъявить доказательства. Доказательства представлены не были».
Миронов возражает: «Мы пытались это делать. Вы же нам воспрепятствовали».
Судья привычно парирует: «… оставить без внимания высказывание Миронова о расчленении РАО «ЕЭС» и не учитывать при вынесении вердикта его слова о воспрепятствовании представления доказательств».
