Карватко вздыхает, нет, не готов он для рекордов: «Да я же объяснял. Я его забираю. Человек стоит на дороге. Мне его нужно найти».
Эксперименты с памятью Карватко длятся еще минут тридцать, потом изнемогшего от воспоминаний свидетеля передают на руки защите.
Подсудимый Найденов: «Представленная прокурором детализация телефонных соединений когда была получена?»
Судья прерывает Найденова, как вступившего в запрещенную зону вопросов, и вдруг почему-то сама решает прояснить дело: «Вопрос снимается. Детализация была получена из компании мобильной связи по решению суда».
Найденов: «10 марта 2005 года Вы, согласно детализации телефонных соединений, официально полученной Вами на телефонном узле связи, позвонили на мой телефон в 13 часов 55 минут. Почему данное соединение отсутствует в детализации телефонных соединений, полученных в ходе следствия?»
Судья, наконец, догадывается, что за документ лежит перед глазами свидетеля: «Вопрос снимается как не подлежащий исследованию с участием присяжных заседателей!»
Найденов: «С 27 марта по 2 апреля 2005 года в Вашем тексте детализации указан ряд звонков с Вашего телефона. Но какие базовые станции и какие адреса участвуют в этом, — не обозначено. Как это могло быть удалено из электронной базы данных телефонной компании?»
Судья, опережая свидетеля, отвечает Найденову сама: «При наличии звонков из Московской области телефонная компания «Би-лайн» не сообщает базовых станций», спохватывается и обращается к присяжным: «Уважаемые присяжные заседатели, оставьте без внимания информацию, прозвучавшую в вопросе Найденова». И удаляет присяжных из зала, чтобы объяснить строптивому подсудимому правила поведения в суде.
Найденов делает встречный ход: «Прошу приобщить к материалам уголовного дела детализацию телефонных соединений с номера свидетеля Карватко, официально полученную им в телефонной компании 11 декабря 2006 года. Эта детализация имеет печать и другие атрибуты, которые должен иметь документ. Ее свидетель принес с собой в суд. Данная детализация содержит взаимоисключающие сведения, серьезные расхождения с детализацией, выданной правоохранительным органам в ходе следствия».
Судья Пантелеева нервно сверлит бумаги свидетеля взглядом. В стане обвинителей паника. Прокурор Каверин пускается в категорический отказ: «Я не нахожу никаких разночтений и никаких разногласий». Понимая, что это слишком хлипкий довод, пытается обвинить Карватко в фальсификации: «Первую страницу документа можно признать, ибо на ней печать и атрибуты компании, но вот остальные…».
Подкреплением прокурора выступил адвокат Чубайса Сысоев, который тщательно исследовал скрепку, сшившую листы документа, и признал ее недостойной доверия суда: «Скрепку могли разгибать, вынимать бумаги, вставлять другие», — уверенно, со знанием дела вещает он, видимо опираясь на богатую практику «работать с документами».
Как и следовало ожидать, судья приняла сторону обвинения. Не захотел суд вникать, почему в бумагах одного и того же ведомства столь противоречивая информация: сбой ли это техники, или, как мягко принято ныне выражаться, — «человеческий фактор», который привычен уже в этом судебном процессе, то система «Поток» сбой дает, то видеосъемка, то протоколы из дела улетучиваются… Чертовщина, одним словом. Недаром судья Пантелеева так страшится здесь крестного знамения.
Когда дело разваливается в суде, да к тому же рушится прилюдно на глазах общественности и журналистов, служителям доморощенной нашей Фемиды, приходится не считаясь ни с логикой, ни со здравым смыслом, а уж тем более с законом — крепить чем придется руины обвинения, чтобы не дать им окончательно рассыпаться в прах. Как это делается и что из этого получается, мы наблюдали на очередном судебном заседании.
Прокурор Каверин в который уже раз вызвал на допрос свидетеля Карватко, стал задавать ему вдруг вопросы об аресте в Конаково, которые прежде пытались ставить подсудимые, да только судья подавляла их в зародыше.
