Судья обрадованно: «На страницах 4 — 24 статью под заголовком «Интервью главному редактору газеты «Завтра» из тюрьмы «Матросская тишина» Вы писали?»
Квачков: «Этот текст я писал в «Матросской тишине».
Судья открывает Квачкову замыслы обвинения: «Суд доводит до Вашего сведения, что адвокатом Шугаевым заявлено ходатайство о приобщении к делу брошюры и частичном оглашении цитат из этой брошюры. Слушается Ваше мнение».
Квачков: «Любое частичное оглашение является тенденциозным и может исказить общее понимание текста. Данный текст написан мной по материалам открытой печати, когда я находился в тюрьме, до того времени, когда мне стали известны материалы уголовного дела. Ознакомившись с материалами уголовного дела, я пришел к твердому убеждению, что имела место имитация покушения на гражданина Чубайса, организованная либо самим Чубайсом, либо кем-то из его окружения. Поэтому если Вы приобщите эти тексты к материалам уголовного дела, я считаю это противозаконным, поскольку никакого отношения к уголовному делу этот текст не имеет».
Судья Пантелеева, отбыв номер, выносит решение: «Брошюра приобщена к материалам уголовного дела».
Знаменитое античное изречение «Что дозволено Юпитеру — не дозволено быку» в судебном процессе по делу о так называемом покушении на Чубайса регулярно подтверждает свой статус вечной истины. Сторона обвинения, подобно бронированному БМВ с мигалкой, мчится по уголовно-процессуальной трассе, на обращая ни малейшего внимания на запрещающие, а уж тем более ограничивающие движение знаки. Сторону же защиты судья согнала плестись по обочине, а, случается, и вовсе сталкивает в кювет, принуждая маневрировать между пней и кочек прокурорских возражений, судейских запретов. Для защиты, что ни шаг, то запрет. При этом судья Пантелеева не стыдится лицемерно и часто заявлять присяжным заседателям, что сторонам обвинения и защиты по закону предоставляются равные состязательные права.
В самом начале судебного заседания подсудимый Миронов решил воспользоваться тем же правом, что использовал адвокат Чубайса Шугаев на прошлом заседании. Тогда Шугаев получил от судьи Пантелеевой разрешение приобщить к материалам уголовного дела брошюру В. В. Квачкова «Главная спецоперация еще впереди» 2009 года издания. И коль стороне обвинения разрешили это сделать, то и подсудимый Миронов посчитал необходимым ознакомить присяжных заседателей со своими трудами.
Миронов выложил на стол три симпатичных книги в твердых переплетах: «Прошу приобщить к материалам уголовного дела мои книги «Роковая сделка. Как продавали Аляску», издательство «Алгоритм», 2007 год, «Замурованные. Хроники кремлевского централа», издательство «Вагриус», 2009 год и только что вышедшую в издательстве «Алгоритм» книгу «Аукцион «Россия». Две из названных книг, а именно «Роковая сделка. Как продавали Аляску» и «Аукцион «Россия», являются свидетельством, неопровержимым доказательством того, что в тот период, когда, по утверждению следствия, я, якобы, готовил покушение на Чубайса, на самом деле я целыми днями просиживал в библиотеках, рылся в архивах, по крупицам собирая и выверяя документы о причинах продажи Аляски Соединенным Штатам, писал диссертацию одновременно с исторической книгой на эту тему. Данные книги отражают мои действительные общественно-политические взгляды и опровергают то мировоззрение, что бездоказательно и безосновательно приписывает мне прокуратура».
В ответ на столь неожиданное ходатайство председательское судейское кресло молчало минут пять. На лице судьи Пантелеевой отразились разом и тоска, и изумление. Изумление — это ж надо столько написать! А тоска из-за того, что все это, не дай Бог, придется читать! Последняя мысль была просто нестерпима, и судья непрокашлявшимся дискантом проскрипела: «Сейчас обсудим».
Сторона защиты дружно поддержала ходатайство Миронова, подчеркнув, что книги означенного автора, как и брошюра Квачкова, изданы много позже события на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года, но это же не помешало судье посчитать мысли подсудимого Квачкова, изложенные в ней, актуальными для ранних этапов его деятельности. И нет оснований, удовлетворив подобное ходатайство стороны обвинения, отказывать точно в такой же просьбе защите. Пантелеева вздохнула, как вздыхает человек, с детства не любящий читать, но регулярно принуждаемый к тому карьерными соображениями. Решение ее было предсказуемо: увеличивать уголовное дело на три тома сочинений Ивана Миронова судья не собиралась. Но право обосновать свое решение судья Пантелеева предоставила прокурору.
