Мужчины прошли в столовую. Прошло много лет с тех пор, как Балджер и Флемми виделись с Кондоном. «Вечер в Лексингтоне оказался моей первой встречей с Дэннисом Кондоном с 1974 года», – вспоминал позже Флемми. 1974-й во многом оказался поворотным для Флемми. Он вернулся в Бостон после почти пяти лет, проведенных в бегах, вынужденном изгнании, вызванном предъявлением ему обвинения по делу о подрыве автомобиля и убийстве Уильяма Беннетта. Флемми считал, что именно Кондон проложил ему дорогу для возвращения из Канады, когда выяснил, что те два обвинения в тяжких преступлениях сняты, так же как и третье, выдвинутое вскоре после того, как он покинул страну, чтобы избежать наказания. После возвращения Флемми у них с Кондоном состоялась встреча в кафе – таким образом он и попал в руки весьма полезного Коннолли. В глазах Флемми Кондон был этаким «закулисным режиссером», стоявшим за множеством действий и событий, и он был благодарен ему за это: «Я не виделся с ним довольно долгое время. Спросил у него, как идут дела, как самочувствие. Поблагодарил его за отмену ордера на арест за побег, который мне когда-то выписали. Я спросил у него, как поживает мистер Рико, который был его напарником, и сказал: “Если когда-нибудь увидитесь с ним, передайте от меня привет”».
Гости сели за стол. Моррис подал стейк. Налили еще по бокалу вина. Примерно час вспоминали старые времена.
«Это был такой легкий треп», – вспоминал Флемми. Балджер травил байки из своей тюремной жизни в 1950-х годах, во время отсидки за ограбление банков. «Он говорил почти все время, – рассказывал Флемми. – О разном. Он ведь очень начитанный, очень умный. Очаровал слушателей, так сказать».
Но если Балджер без умолку болтал, то Кондон сидел молча. Седеющий ветеран бостонских правоохранительных служб сидел, уставившись в тарелку, и вежливо слушал. Впоследствии он признавался, что чувствовал, будто попал в засаду, с удивлением увидев Балджера и Флемми в доме у Морриса. Он получил приглашение по телефону ближе к вечеру в тот же день, и звучало оно так: «Слушай, а заскочи ко мне по пути с работы». Все, что ему было на тот момент известно, так это то, что будут Моррис и Коннолли и «двое других парней, которые хотят пообщаться с тобой».
Безусловно, во всем этом присутствовала атмосфера своеобразной коллегиальности, внешне похожая на встречу старых друзей, собравшихся вместе выпить вина и поделиться воспоминаниями о былом. Но за этим приятным фасадом скрывалось возраставшее беспокойство Балджера и Флемми по поводу своей защищенности. В определенном смысле каждый полицейский, присутствовавший на ужине, воплощал собой историю и возможности их альянса. Прошлое, настоящее и, надеялись они, будущее было представлено за столом в лице Кондона, Морриса и Коннолли. Но Кондон, потенциально представлявший сразу две службы: ФБР и полицию штата, – вряд ли наслаждался моментом, как в прежние времена. Моррис позднее говорил об этом так: «Я сразу догадался по его лицу, как только он вошел… Казалось, он чувствовал себя не слишком уютно».
«Я подумал, что это как-то уж слишком необычно, ведь там была и миссис Моррис, и я там был, а в то время мы с ней оба не являлись служащими ФБР, – рассказывал Кондон. – Я также понимал, что, занимая такой пост, я не должен был находиться там».
Дэннис Кондон не стал протестовать прямо на месте, не стал отводить Морриса и Коннолли в сторону и требовать объяснений. «Я остался там, я бы сказал, из вежливости и дипломатических соображений». (Более того – он сохранил происшедшее в тайне, никому не рассказывая об этом ужине еще как минимум с десяток лет.) Но остальные за столом не получили от него особой приветливости. Покончив с ужином, Кондон уехал, проведя у Морриса в общей сложности меньше часа. Флемми ощутил неловкость. По его мнению, вовсе не было впечатления, что Кондону неуютно, и Флемми было искренне жаль, что тот так рано уехал.
На вечеринке стало на одного гостя.
Даже при таком исходе у Балджера и Флемми оставались в распоряжении Моррис и Коннолли. Налили еще по бокалу, начали говорить о делах.
Джон Коннолли, скажет позднее Флемми, представил обновленные сведения о том, кого двум криминальным авторитетам следует избегать в своей преступной деятельности. Он раскрыл личности нескольких информаторов полиции. Разговор потом перешел на процесс против мафии, который должен был вот-вот начаться, на магнитофонные записи ФБР, возможную уязвимость Балджера и, что самое важное, выполнение обещаний, данных когда-то агентами ФБР.
