После того как Уайт и Балджер договорились между собой, Браун вместе со своим партнером, знаменитым архитектором, стали бесспорными фаворитами в деле реновации района на Стэйт-стрит. Дизайнер имел разрешение бостонского Архитектурного общества, а Браун уже владел значительным количеством территории. Потом доверенное лицо Уайта, бывший генеральный прокурор штата Массачусетс Эдвард Маккормак, связался с Брауном и запросил немалую долю в новом проекте в обмен на свои услуги – помощь с получением разрешений от мэрии. Когда его предложение было отклонено, внезапно появился Финнерти как менее «статусный» юрист, требующий меньшее вознаграждение.
В то время когда Финнерти начал переговоры о собственной доле в строительстве небоскреба, он был всего лишь адвокатом по уголовному праву, без опыта заключения крупных сделок с недвижимостью. Такой переход был настолько проблематичным, что мало кто в Бостоне решался на такое. Две юридические специальности требовали различных навыков – неброской вежливости против твердой прагматичной защиты. Финнерти, бывший районный прокурор, был напористым человеком в лучших традициях Южного Бостона, и у него было мало общего с молчаливыми адвокатами из солидных юридических контор, которые обычно занимались сделками с недвижимостью в центральных районах. Браун месяцами держал Финнерти в подвешенном состоянии, не говоря ни «да», ни «нет», в то же время пытаясь пропихнуть свой проект в мэрии; все это тянулось с конца 1983-го по февраль 1985 года.
Когда Финнерти убедился в том, что Браун устремился к финишу в одиночку, переговоры стали более настойчивыми. Браун сдался в 1985 году, согласившись «выкупить» комиссионные Финнерти, фактически никогда не существовавшие, почти за два миллиона долларов. Финнерти так никогда и не появился на слушаниях ни по самому проекту, ни по строительству, так же как и не представлял интересы Брауна, когда кто-то из застройщиков подал на него в суд по поводу высоты офисного здания.
Тем не менее первый платеж в полмиллиона долларов оказался на депозите Финнерти уже в июле. Следующим шагом Билли и Томми, двое старых друзей еще по Олд-Харбор, получили 450 тысяч в августе и еще 30 тысяч – в октябре. Но уже через месяц Балджера ждал неприятный сюрприз. В ноябре расширенным судом присяжных Браун был признан виновным в даче взяток инспектору Комитета по строительству и «другим представителям власти». Балджер вернул свои деньги в фонд через три дня, объяснив, что это возвращенный заем.
К тому времени как в 1988 году эти транзакции стали предметом публичных споров, Финнерти оставил любые мечты стать юристом по сделкам с недвижимостью в крупном проекте. Он объяснил, что присоединился к компании Брауна, стремясь добавить ей респектабельности, используя свой опыт работы в правоохранительных органах, чтобы покончить с дурной репутацией Брауна как поджигателя. Он назначил плату за респектабельность в 1,8 миллиона долларов и даже подал иск против Брауна, чтобы взыскать с него эти деньги.
Но несколько недель шумихи по поводу сделки оказались более чем достаточными для владельца недвижимости с сомнительной репутацией. Он внезапно пошел на попятную, согласившись с требованиями иска. Браун назвал это прагматичным решением, чтобы заплатить меньше в долгосрочной перспективе. «Я бизнесмен, и заниматься расследованиями – не моя работа», – пояснял он. Никогда больше он не будет возвращаться к этой теме.
Несмотря на показную невозмутимость, скандалы по поводу небоскреба по адресу: Стэйт-стрит, 75, стали непростым испытанием для Балджера. Когда страсти разгорелись, президент сената оказался в кратковременном плену «у черного пса меланхолии». Однажды, в конце 1988 года, он вышел из здания сената и направился прямо в городской общественный парк, где с мрачным видом уселся на скамейку. Он смотрел на людей на соседних скамейках, которые спокойно ели свои ланчи, и с безутешной задумчивостью злился на их безразличие к неправедной шумихе в прессе. Он размышлял: «Разве никто из этих людей не ходит по улицам нашего города или дорожкам наших парков? Разве они не видят, что эти журналюги вытворяют в городе что хотят?» Впрочем, такое состояние быстро прошло, он понимал, что у прохожих просто не было никаких причин переживать из-за его проблем. Гнев улетучился, и он пошел обратно в свой кабинет «с облегчением, готовый к любому развитию событий».
Балджер дал письменные показания, что одалживал деньги у Финнерти, не догадываясь об их происхождении. Со временем его версия этой скандальной истории была принята как часть имиджа «истекающего кровью, но не сдавшегося» бойца из Южного Бостона. В очередной раз Билли Балджер противостоял чужакам и был ошельмован за это журналистами. Но, как всегда, остался непобежденным.
