В очередной раз полагаясь на Флемми, ФБР в то же самое время вынуждено было проигнорировать вал сообщений от других информаторов о «деятельности» этих двух криминальных боссов – «любимчиков» Бюро. «Стиви Флемми из банды Уинтер-Хилл везде сует свой нос в то время, как мафия слаба и деморализована», – сообщал один из информаторов Джону Моррису 20 апреля 1986 года. Флемми даже стал подвозить Коннолли к «Ванессе», а сам с Балджером нагло разъезжал по всему городу. «Парни из Уинтер-Хилл бросают вызов былым порядкам Анджуло, Флемми уже повсюду в городе, – жаловался другой информатор. – Старый режим Анджуло больше не в состоянии остановить Флемми».
Принимая все это во внимание, можно легко догадаться, что наводка Флемми на «Ванессу» отвечала его собственным интересам, будучи способом окончательно добить и так уже обезглавленную мафию. ФБР предназначалась грязная работа.
В скором времени появилась и последняя часть трилогии о прослушках ФБР, которую Коннолли представит позже, в 1990-е годы, как оправдание особого положения Уайти Балджера. Эта операция по прослушке, длившаяся всего одну ночь на 29 октября 1989 года, в самом деле заняла почетное место в зале славы ФБР. В ту самую ночь федералам впервые в истории Бюро удалось записать на пленку церемонию посвящения в мафию. На ней присутствовали Винни Феррара, Джей Руссо, Бобби Карроцца, еще тринадцать других злодеев и, самое важное, крестный отец всей мафии Новой Англии Рэймонд Джей Патриарка, сын скончавшегося к тому времени Рэймонда Патриарки-старшего. В столовой особняка одного из главарей Коза ностра в Медфорде, штат Массачусетс, эта шайка провела легендарный мафиозный ритуал – с прокалыванием пальцев и совместными клятвами на крови, – кульминацией которого стало «посвящение» четверых новых «солдат». Эта церемония была отчаянной попыткой мафиозной семьи уменьшить трения между конкурирующими группировками и восстановить порядок, нарушенный после ареста Анджуло.
«Мы все находимся здесь, чтобы принять новых членов в нашу “семью”, – приветствовал собравшихся председательствовавший на церемонии Патриарка, – и даже более того – чтобы положить начало новой эре. Потому что они присоединились к нашей “семье”, чтобы открыть с нами новую страницу нашей истории». Один за другим новые «солдаты» приносили клятву верности мафии. Каждый выдавливал кровь из своего указательного пальца, чтобы использовать ее в церемонии. «Я, Кармен, хочу вступить в эту организацию, чтобы защищать всех моих новых друзей. Я клянусь никому не разглашать эту тайну и подчиняться, с любовью и омертой[101]». Каждому потом было объявлено, что он теперь стал «братом на всю жизнь», и каждый ответил: «Я хочу вступить в эту организацию живым, а покинуть – мертвым».
Кармен Тортора, как и остальные трое, принес присягу на верность:
«Если я скажу тебе, Кармен, что твой брат поступил неправильно, что он предатель, стукач, что он решил навредить нам и что ты должен убить его, ты сделаешь это для меня, Кармен?»
«Да».
«Любой из присутствующих здесь поступит так же?»
«Да».
«Значит, ты понимаешь суровость нашего братства?»
«Да».
«Действительно ли ты хочешь этого столь сильно и отчаянно? Представь, ты сидишь у постели умирающей матери, и вот, ты должен оставить ее умирать в одиночестве, потому что мы позвали тебя по срочному делу. Ты сделаешь это для нас, Кармен?»
«Да».
В 1990-е эта знаменитая церемония посвящения стала неотъемлемой частью хвалебной оды, неустанно повторяемой Коннолли в адрес Балджера. Но в который раз на пути Коннолли встали упрямые факты. Архивы ФБР доказывают, что Балджер не значится в списке четырех информаторов, которые дали необходимые сведения, позволившие получить судебный ордер на запись мафиозной церемонии. Для достаточного юридического основания своей операции ФБР практически целиком полагалось на другого информатора Коннолли, Сонни Меркурио. Это Сонни сообщил точную информаицию о времени и месте проведения церемонии посвящения, а вовсе не Балджер. В оправдание Флемми нужно отметить, что он-то как раз числился в той четверке информаторов, но его вклад был скромен и не шел ни в какое сравнение со вкладом Меркурио. Тем более что позже и сам Флемми признавал, что в начале осени 1989 года крупицы информации, которые он собрал для Коннолли, появились в его распоряжении только после того, как агент сам рассказал ему о планировавшейся операции. До тех пор Флемми ничего не знал об уже назначенной мафией церемонии. «Он попросил меня проверить все возможные источники и сообщить ему любую информацию, которую только удастся добыть, что я и сделал». Позднее выяснилось, что после того, как Бюро удалось зафиксировать церемонию на магнитофонную пленку, Флемми было сообщено об успехе фэбээровцев – такое разглашение служебной информации, возможно, не удивило Флемми, но в очередной раз нарушило строгие правила ФБР. Кто же сообщил ему об успехе федералов? «Джон Коннолли», – заявит впоследствии Флемми.
