Если Коннолли являлся эдаким Элмером Гантри[104] бостонского отделения ФБР, агентом, использующим свой дар убеждения для обращения окружающих в свою веру, то с Джоном Моррисом была совсем другая история. Неспособный противиться искушениям, но стыдящийся своих поступков, Моррис походил на мальчишку за рулем видеосимулятора, который врезается на своем гоночном видеоавтомобиле в стену, отлетает от нее, на полной скорости возвращается на трассу, чтобы затем врезаться в противоположную стену. Колеблясь из стороны в сторону и не умея ни на чем фокусироваться, он неминуемо приближался к финальным титрам: «Игра окончена». К 1988 году брак Морриса окончательно разрушился. Его карьера в ФБР находилась под угрозой. Даже его дружба с Коннолли дала трещину. Моррис, поначалу обещавший Коннолли поддержку в выдвижении на должность руководителя отдела, неожиданно выступил против этого назначения. Коннолли чувствовал себя преданным, и у него на то веские основания. Моррис, со своей стороны, имел полное право сомневаться в соответствии Коннолли новой должности. Последний предпочитал постояные разъезды, крайне редко появлялся за своим рабочим столом и пренебрегал оформлением документации в случаях, когда ему приходилось руководить другими агентами.
Вдобавок, возражения Морриса вытекали из обстоятельств, о которых он даже не мог упомянуть. В своем письме в Управление ФБР по работе с личным составом Моррис, конечно, не собирался рассказывать о коррупции или объяснять, что назначение Коннолли усилит и без того значительную поддержку становившегося все более опасным Балджера. «Я считал, что он не годится на должность руководителя отдела, и точка, – рассказывал впоследствии Моррис. – Я был уверен, что он не справится с этой работой».
Неудивительно, что решение кадровой службы расстроило Коннолли. Но он не собирался сидеть сложа руки. Он отправился к Джиму Ахерну, который к тому времени проработал начальником бостонского отделения ФБР чуть больше года. Коннолли и Ахерн быстро нашли общий язык и подружились. В отличие от своих предшественников, Ахерн оказался тем самым боссом, на которого Коннолли мог полностью положиться.
«Они были очень, очень близки», – отмечал Моррис. К бостонскому Управлению ФБР было приписано почти двести агентов, но Моррис раз за разом убеждался, что новый начальник «делает для Коннолли такое, чего я никогда не видел в отношении любого другого агента за всю мою карьеру». Ахерн делал для Коннолли все, чего тот только хотел. «Я никогда не видел, чтобы руководитель Управления отправился в штаб-квартиру ФБР отстаивать кандидатуру агента, отклоненную кадровой службой. Никогда!» В конце концов Коннолли получил, что хотел, и в 1988 году занял место начальника отдела по борьбе с оборотом наркотиков. Так Джим Ахерн продвинул его по карьерной лестнице.
Теперь, после того как он перешел дорогу Коннолли, Моррис был обеспокоен растущим влиянием своего бывшего подчиненного: «Я опасался, что он может полностью уничтожить меня». У Морриса было ощущение, что он отбился от коллег, и попал в изоляцию. Только что слив информацию о прослушке Багарояна, он мучился угрызениями совести, пытаясь, как в видеоигре, вновь «вырулить на трассу».
Моррис поклялся сам себе: «Я больше не сделаю ничего, чтобы защитить себя». Он решил положить всему этому конец.
Был конец весны 1988 года, и период трудностей, с которыми столкнулся Моррис, совпал по времени с началом работы группы журналистов из «Глоб» над расследованием связей Балджера и ФБР. Дик Лер, Джералд О’Нил (авторы этой книги), Кристин Чинлунд и Кевин Каллен вместе работали над серией статей о братьях Балджерах. Каллен считал, что сказочное везение Уайти можно объяснить только одним – его сотрудничеством с ФБР.
Репортеры начали наводить справки. Ветераны полиции наподобие Дэнниса Кондона – высокопоставленного полицейского чиновника и бывшего агента ФБР – соглашались сотрудничать с журналистами, но старательно уходили от самого главного вопроса. Предоставив обширные сведения по истории бостонской мафии и группировки Уинтер-Хилл, Кондон откинулся на спинку кресла и притворно вздохнул. «Понимаете, я ушел из ФБР в 1977 году и никогда не получал никакой помощи от Уайти Балджера и Стиви Флемми», – не моргнув глазом заявил он.
Джеремайя О’Салливан, на тот момент все еще занимавший пост начальника отдела по борьбе с организованной преступностью, был с журналистами резок и несговорчив. «Я не куплюсь на ваши шуточки!» – ответил он на вопрос, возможно ли, что Балджер был информатором ФБР. Затем он перешел к откровенным нападкам на тех полицейских и детективов, которые охотно отвечали на вопросы репортеров: «Знаете, немало людей разъезжают по улицам с синими мигалками и оружием, получая при этом неплохую зарплату. Многие из них, вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, только и умеют, что сеять вражду, ныть и жаловаться».
