Тем не менее все же в глубине души Моррис понимал, что только пытается обмануть себя, сам пытаясь поверить в то, что прекращение «сотрудничества» Балджера и ФБР обезопасит его. «Ход моих мыслей тогда был неясен даже мне самому, – вспоминал он. – Я думал о том, что если всплывет имя Коннолли, то неизбежно всплывет и, к примеру, мое, и что я даже хотел бы, чтобы раскрылось и мое участие во всем этом». Исполненному страхом и отвращением к себе, Моррису все же не хватало смелости, чтобы выступить с признанием перед правоохранительными службами.
Вернувшись в редакцию «Глоб», О’Нил поделился услышанным с другими репортерами. Все были ошеломлены. Начался спор о том, можно ли вообще использовать такие сведения в публикации, не приведет ли это к кровопролитной криминальной разборке в городе. Но всем было ясно одно: прежде чем они смогут принять окончательное решение по поводу публикации, предстоит проделать еще очень большую работу. Ведь в распоряжении репортеров пока что был всего один источник информации. Бывает, что анонимного, но ценного источника оказывается достаточно, чтобы напечатать статью, но в данном случае – для столь взрывоопасного разоблачения – этого было явно мало. Необходимо было проверить информацию, полученную от Морриса.
В июле О’Нил и Каллен вылетели в Вашингтон, чтобы встретиться с Уильямом Уэльдом. Тот только что вышел в отставку с поста руководителя Управления по уголовному праву в Министерстве юстиции по причине разногласий с генеральным прокурором Эдом Мизом, широко освещавшихся в прессе. В беседе за ланчем Уэльд был очень внимателен и осторожен. Он сказал, что до него доходили подобные слухи, в основном от полиции. Он даже сказал, что считает эти слухи обоснованными. Но у него не было никаких доказательств, и он не смог предоставить репортерам ничего, что они могли бы использовать в своих публикациях.
Затем, в последнюю неделю июля, кто-то посоветовал Леру позвонить Бобу Фицпатрику. Уроженец Нью-Йорка, Фицпатрик начал свою службу в ФБР в 1965 году. Он работал в Новом Орлеане, Мемфисе, Джексоне, Миссисипи и Майами. Он участвовал в расследовании убийства Мартина Лютера Кинга, расследовал несколько взрывов, связанных с ку-клукс-кланом, преподавал в Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Теперь уже бывший агент, с 1980 по 1987 год он служил заместителем начальника бостонского отделения ФБР. Тогда же он был непосредственным начальником Морриса и курировал отдел по борьбе с организованной преступностью. В 1988 году он работал в Бостоне частным детективом.
Лер приехал к Фицпатрику домой на Род-Айленд, и тот пригласил его прогуляться по пляжу. День выдался душный, пасмурный, пляж был пустынен. Где-то далеко, в Атланте, Демократическая партия выдвигала кандидатом в президенты Майка Дукакиса, губернатора штата Массачусетс.
«Что же именно вам известно?» – неприветливо поинтересовался Фицпатрик.
«Нам известно, что Балджер – информатор ФБР».
Медленно шагавший по песку Фицпатрик казался колючим. Но потом постепенно все же разговорился – и несколько часов рассказывал Леру об Уайти Балджере и ФБР, Коннолли и Моррисе.
«Он стал для них ебаной истиной в последней инстанции», – так отозвался Фицпатрик о Балджере. Он рассказал, что во время работы в Бостоне постоянно высказывал сомнения по поводу качества информации, предоставляемой Балджером; его беспокоило восхождение Балджера на вершину преступной иерархии. «Невозможно превратить криминального лидера в обычного информатора, – воскликнул он в гневе. – Вы вербуете такого лидера, он обделывает свои дела, а потом начинает контролировать вас. Он распоряжается вами!»
Начался дождь, собеседники вернулись в машину Лера, а потом – обратно в дом Фицпатрика. Разговор, поначалу касавшийся многих тем, постепенно свелся к теме вербовки информаторов. Были раскрыты опасности и преимущества работы Бюро с информаторами – и получился этакий «пляжный» вводный курс на тему «Что делать и чего избегать при работе с информаторами». Фицпатрик несколько раз за вечер выражал искреннее сожаление о том, что крупнейший, по его словам, внутренний скандал в Бюро так и не был расследован. В тех немногих случаях, когда по поводу Балджера все-таки проводились внутренние расследования, преобладали мнения агентов, занявших сторону Балджера.
«ФБР было скомпрометировано. И это выбивало меня из колеи. Проще говоря: ФБР просто поимели». Источник проблемы, добавил он, заключался в простом обаянии, под которое подпадает любой куратор ФБР, долгое время работающий с одним и тем же информатором. Коннолли, сказал Фицпатрик, задолго до всех этих сложностей «слишком приблизил к себе парня, которого он собрался курировать, и этот парень окончательно завладел им». Агент попросту «с ним породнился».
Ровно через два месяца в четырех выпусках «Глоб» были опубликованы материалы журналистского расследования о братьях Балджерах, включая и предположение о существовании «особых отношений» между Уайти Балджером и ФБР.
