Последние пару недель перед публикацией были довольно насыщенными. Каллен и фотограф «Глоб» Джон Тлумацки, воспользовавшись наводкой местных полицейских, умудрились сделать свежие фотографии Уайти Балджера ранним солнечным летним вечером в городском парке, рядом с торговым центром Непонсет в Дорчестере. Балджер выгуливал пуделя Кэтрин Грэйг, надев бейсболку и солнцезащитные очки, ставшие его визитной карточкой.
К этому времени в ФБР уже прекрасно знали о направлении журналистского расследования в «Глоб». Было решено попытаться нанести удар по газете. Том Дейли, агент-ветеран, позвонил как-то днем прямо Каллену в офис. Дейли держался несколько обиженно, пытаясь узнать, зачем Каллен хотел выйти на контакт с «Толстым Тони» Чуллой, свидетелем обвинения, которого он курировал еще в 1979 году, во время расследования дела о договорных скачках против Хоуи Винтера. Потом разговор плавно перешел на Балджера. Прежде всего, предупредил Дейли, все должно было остаться между ними: «Считайте, что нашего разговора не было». (Стоит заметить, что десять лет спустя Дейли отрицал, что звонил Каллену.) Дейли также уточнил, что звонит «как друг», несмотря на то что они с Калленом были едва знакомы.
Дейли хотел знать, как далеко зашло журналистское расследование «Глоб» в отношении Балджера. Прежде всего он начал отрицать, что Балджер был информатором ФБР. Затем сказал, что хочет убедиться в том, что Каллен понимает, о чем именно беспокоятся он и его коллеги. Он сказал, что у Чуллы, находившегося в то время под действием программы по защите свидетелей, есть предупреждение для «Глоб»: «Уайти – опасный парень. Не пытайтесь его шантажировать». И добавил, что Чулла просил передать отдельно: Балджер не потерпит ни одной попытки опубликовать о нем хоть что-нибудь, что, на его взгляд, либо является ложью, либо может навредить его семье. «Этот парень ни за что не простит вам подобного. Он сделает все, чтобы вам жизнь медом не казалась», – сказал Дейли.
Такой «наезд» поначалу напугал Каллена. Но уже на следующий день репортеры вместе с главным редактором решили, что не позволят Уайти Балджеру дойти до убийства журналистов. Готовая история буквально просилась на полосы.
Первая часть журналистского расследования была опубликована в конце сентября 1988 года, через несколько недель после того, как Балджеру исполнилось пятьдесят девять лет. В ней было специально отмечено упорное отрицание любого сотрудничества Балджера с ФБР официальными представителями Бюро. В комментариях для прессы один из старших бостонских агентов, Джим Ахерн, излучал уверенность: «Это абсолютно не соответствует реальности. Мы полностью опровергаем всякие утверждения, будто бы ФБР когда-либо пользовалось услугами этого человека».
Тем не менее за кулисами всех этих событий предпринимались отчаянные попытки оценить реальные масштабы бедствия. «Я прочел статью, – вспоминал Флемми, – а потом обсудил ее с Джимом Балджером». В начале октября они встретились у Морриса дома. «Я приехал туда с Джоном Коннолли и Джимом Балджером», – рассказывал Флемми. Им было пока не до того, каким образом в «Глоб» вытащили на свет этот компромат на всех сразу: главной проблемой на данном этапе была минимизация ущерба. «Он был очень расстроен, – рассказывал Флемми о реакции Балджера. – Но я не помню, чтобы он в те дни говорил хоть что-то о том, кто слил эту информацию. Вряд ли он тогда знал, чьих это рук дело».
«Встреча была совсем короткой, – продолжал Флемми. – Это был последний раз, когда Уайти и Стиви сидели перед Моррисом лицом к лицу». Агенты, вспоминал Флемми, говорили о том, что им «надо дистанцироваться от нас». Но Флемми также заметил, что Коннолли был не очень рад такому разговору: он выступал против их разрыва. «Джону Коннолли хотелось, чтобы мы продолжали жить как живем, и мы стали искать выход», – рассказывал Флемми.
Перед встречей Моррис и Коннолли уже обсудили эту публикацию и пришли к выводу, что, возможно, всем им удастся выкрутиться. Даже если столь глубокие расследования оставляли «мало поводов для сомнения» в отношении статуса Балджера, репортеры «Глоб», отмечал Моррис, все же не использовали слово «информатор». В статье сделку с ФБР называли «особыми отношениями». Также в их пользу работало решительное отрицание таких «отношений» официальными представителями Бюро. Возможно, думали они, им и удастся «проскочить». Чем черт не шутит? В конце концов, их лучшим активом оставался сам Балджер и миф о том, что он «нереально крут». «Коннолли и я считали, что с Балджером все будет в порядке, потому что никто в преступном мире попросту не поверит в то, что он стукач», – говорил Моррис, продолжая пытаться замести следы.
