Джеремайя О’Салливан зарабатывал триста долларов в час как корпоративный юрист в одной из респектабельных юридических контор Бостона. Агент ФБР Джим Ринг вскоре присоединился к нему в должности следователя.
Только Джону Моррису не везло в начале десятилетия. Он едва уцелел после служебной проверки утечки информации в «Бостон Глоб». Пытаясь восстановить душевное равновесие, он добился перевода в Вашингтон с помощью новой восходящей звезды Бюро, Ларри Потса, когда-то работавшего в Бостоне. Вскоре после этого ему наконец удалось получить назначение, о котором он всегда мечтал, и занять место заместителя начальника отделения ФБР в Лос-Анджелесе.
А потом появился Фред Вышак. Уроженец Бостона, Вышак был «старой новой кровью», вернувшись домой после десятилетия, проведенного в борьбе с преступностью в жестоких и опасных Бруклине и Нью-Джерси. Он занял место прокурора в 1989 году, обладая репутацией человека, который не выносит глупцов и не бросает слов на ветер. У него не было ни времени, ни терпения по отношению к агентам, которые либо противились ему, либо были себе на уме. В отличие от среднестатистического федерального прокурора с университетским дипломом, входящего в «Лигу плюща»[106] и не имеющего знаний о реальных уличных нравах, Вышак не мечтал о продвижении по службе. Он просто хотел заниматься расследованиями – и чем они крупнее, тем лучше. В первые же недели Вышак задался вопросом: как могло получиться, что никто хорошенько не проверил этого Балджера?
Ему, конечно, объяснили, что Балджер практически неуловим, умен и изворотлив, никогда сам не говорит по телефону, не общается непосредственно с исполнителями преступлений, постоянно дурит УБН, полицию штата, а совсем недавно провел и бостонскую полицию. К тому же, объясняли Вышаку, теперь уже и не стоило гоняться за Балджером. Почему бы не проверить нового крестного отца мафии, Фрэнка «Кадиллака» Салемме, – вполне возможно, он потянет на громкое дело?
Вышак только усмехался, а его скептический взгляд словно говорил: «Да ну, вы серьезно?» В Нью-Джерси он насмотрелся на настоящих мафиози, по сравнению с которыми преемники Анджуло вроде Салемме казались просто дешевыми букмекерами. По правде сказать, в Ньюарке Вышак совсем недавно добился значительного успеха – приговора для крестного отца всей городской мафии, человека, который настолько подмял под себя профсоюзы, что ежегодно вытряхивал миллионы долларов у подрядчиков, зависевших от работников – членов профсоюза и условий работы. На тот момент Вышаку было немногим больше тридцати лет, но сомневаться в себе он не стал, а просто вызвал к себе начальника отделения ФБР по Ньюарку и скомандовал: «Начали!»
Вышак прекрасно знал различия между крупной и мелкой «рыбой». Поэтому, как только он ознакомился с преступным миром Бостона, сразу же вернулся к Балджеру. Его по-прежнему мучил вопрос: «Почему никто не обращал внимания на столь очевидную цель?»
К тому времени, когда он приехал в Бостон тридцатисемилетним прокурором, Вышак имел уже десятилетний опыт успешных расследований в Бруклине и Ньюарке. Он умел заставить подследственных давать показания друг против друга. Он также хорошо знал, как собирать и обрабатывать улики по крупным делам, связанным с вымогательством, и действовать одновременно против нескольких лидеров преступных группировок. Вышак великолепно работал с документами и столь же блестяще отстаивал свои доводы в суде. Он научился предугадывать ход рассуждений адвокатов. Его развитая интуиция безошибочно подсказывала ему, кто из их подзащитных сразу сознается, а кто будет упираться до последнего.
Но хотя Вышак и привез в город свою хорошо отработанную тактику, он не был готов к бостонским закулисным играм. Его характер энтузиаста имел явный нью-йоркский оттенок, напоминающий обоюдоострое лезвие. Не каждый был от него в восторге. Опытный в ведении дел и составлении солидных обвинений, всегда опиравшийся на собственные правила игры и здравый смысл, он притягивал к себе хороших работников, а не выскочек и болтунов. Он пренебрежительно отозвался об одном из агентов как «об осле, застрявшем в болоте». На одном из первых совещаний с лучшими союзниками, которых он только мог найти в Бостоне, – натерпевшейся от Балджера полицией штата – Вышак выступил против одного из детективов, окрестив его «упрямым сукиным сыном, жлобом из Нью-Джерси, который еще будет объяснять нам, как тут все устроено». И только самый узкий круг друзей знал Вышака как великолепного юмориста, умевшего превратить любое скучное застолье в незабываемое событие своими ехидными замечаниями и неожиданными выходками. Он подшучивал над тем, как его ненавидят все – даже собственная семья. И когда на одной из рождественских вечеринок в пунш добавили чересчур много спиртного (или чего-то еще) и пьяные секретарши стали натыкаться на стены, не кто иной, как Вышак, наблюдал за ними с озорной улыбкой.
