Тони Кардинале сначала прослушал все записи сам, но теперь он хотел, чтобы с ними также ознакомились Салемме и Делюка. Их уши лучше разбирали мельчайшие детали и намеки: ведь звучавшие голоса принадлежали их дружкам. Все трое пытались найти способ оспорить правомочность этих записей, с тем чтобы не допустить их использования на суде. «Слушайте и старайтесь заметить что-нибудь необычное», – посоветовал адвокат.
Особенный интерес для адвоката представляли записи, сделанные при помощи так называемого блуждающего «жучка»[115], который не был закреплен где-нибудь на потолке, или в стене, или под лампой. Этот мощный портативный микрофон, установленный в антенне, можно было активировать удаленно, просто направив его на людей, интересовавших ФБР, а потом записав их разговор, где бы он ни происходил: в машине, дома или в ресторане. ФБР применяло такие «жучки», если не знало точно, где назначена встреча, или было слишком мало времени для установки стационарного микрофона в помещении или прослушки на телефоне. В силу своей мобильности такой «жучок» был весьма эффективным средством электронного наблюдения, но вызывал самое горячее возмущение как у защитников права на частную жизнь, так и у адвокатов. Сам Кардинале не был сторонником мобильных микрофонов. «Это, возможно, самое опасное вмешательство правительства в частную жизнь, – рассуждал он. – В определенном смысле они нарушают четвертую поправку к Конституции. Потому что если вы объявлены подозреваемым, то правительство может следовать за вами повсюду. Оно явится к вам домой, или в дом вашей матери, или в церковь. Где бы вы ни находились, у правительства будет достаточно оснований, этакий блуждающий ордер на обыск. Появилось слишком много способов цифровой слежки, а такими вещами нельзя злоупотреблять».
У Кардинале было подозрение, что ФБР использовало такие передвижные микрофоны с нарушениями закона. Он был убежден, что, несмотря на то что агенты давали клятву под присягой, в ФБР действительно заблаговременно знали, где будут проходить определенные встречи. Агенты узнавали о встречах потому, что на них присутствовали один, а то и несколько их информаторов. А если это было так и федеральных судей намеренно ввели в заблуждение, защита могла добиться исключения соответствующих улик из рассмотрения в суде.
Салемме и Делюка отнеслись к заданию серьезно. За толстыми стальными дверями своих камер, сидя на тонких матрасах, постеленных поверх тюремных коек, или примостившись у крошечных маленьких столиков, намертво прикрепленных к стене, узники усердно слушали кассеты. Таких записей были сотни, прослушивание отупляло, ведь эти бесконечные разговоры нужно было прокручивать вновь и вновь, стараясь разобрать заглушаемые посторонними шумами слова.
Особенно усердствовал Бобби Делюка, и настал день, когда, переслушивая очередную запись, сделанную в отеле «Хилтон», он услышал что-то на заднем плане. Он остановил кассету, перемотал пленку, прослушал еще раз, потом еще, и наконец ему удалось разобрать другие голоса, помимо двоих подозреваемых. Делюка смог связаться с Салемме, тот тоже расслышал голоса: значит, Делюка пока еще не сходил с ума. Итак, на заднем плане кто-то еле слышно шептался. Должно быть, это были голоса агентов ФБР, проводивших прослушивание. Каким-то образом «мобильный жучок», который они использовали в соседнем номере, записал их голоса тоже: один из агентов шепотом объяснял другим, что им нужно было бы выудить из «Святого» некий «список вопросов» для бандитов.
Бинго!
Делюка и Салемме остановили запись и попросили разрешения позвонить свему адвокату Кардинале в Бостон.
