– Каким конкурентам? Наш «Комп» – слон в стаде баранов. Какие могут быть у слона конкуренты?
– Тогда что вам мешает выполнить работу без Гришина? Не лично же он составлял программы? У вас большой штат программистов.
– А кто всеми ими будет управлять?
– А разве некому? Когда мы были в приемной, я отчетливо слышала голоса из кабинета директора. Кто-то же взял на себя управление фирмой? Кого допрашивал майор Воронков?
– Юрия Никифоровича Колупаева. Это он стал временно исполняющим обязанности директора. Не потому, что ему так хотелось, просто больше некому. Программистов у нас пруд пруди, а в руководстве фирмы было всего три человека: генеральный директор, то есть Гришин, главбух Валентина Олеговна и вот он, Колупаев, главный по программам. Но он не администратор, он мозг, – в голосе Нины Афанасьевны звучали трагические нотки, как будто самое страшное в жизни – это быть умным. Секундой позже она пояснила свою мысль: – Твердости в характере у него нет, думаю, у него ничего не получится. Чтоб нашими сотрудниками руководить, знаете, сколько нервов нужно? Вы посмотрите, ни вчера, ни сегодня никто не работает, все ходят по коридорам без толку, кофе пьют. При Гришине они бы так себя не вели.
– Боялись шефа?
– Я бы не сказала. Он вообще голоса не повышал, но только глянет, и человек превращался в рабочую пчелу. Нет, Борю не боялись, просто он мог внушить людям простую истину: «Делу – время, потехе – час». И как следствие этого – «Время – деньги». Хорошо поработаешь – больше получишь.
– А что мешает Колупаеву перенять опыт Гришина?
– У него нет на это права.
– То есть?
– Колупаев – наемный персонал. «Комп» – частное предприятие.
– А как же вторая часть названия «и К*»?
Когда мне Алина сказала, как называется фирма Гришина, я почему-то решила, что «Комп» – закрытое акционерное общество, созданное на паях, и Борис Иванович не единственный ее хозяин. Тогда же промелькнула у меня мысль, что в смерти Гришина могли быть заинтересованы пайщики.
– Почему «и К*»? Для благозвучия.
– Значит, Гришин единолично владел «Компом»?
– Да. Вот только бумаги, подтверждающие его право на собственность, весь пакет с учредительными документами исчезли.
Я обменялась взглядом с Алиной. Теперь есть хоть что-то, за что можно зацепиться. Наверное, именно о пропавших документах расспрашивал Колупаева Воронков. Возможно, из-за этих бумаг покончил с жизнью Гришин, или же они могли стать мотивом для убийства, которое обставили как самоубийство.
– А разве документы хранились не в сейфе? – удивленно спросила Алина.
– В сейфе, – кивнула Нина Афанасьевна. – Неделю назад, как раз на следующий после того дня, когда был подписан контракт – я вам о нем говорила, – банк подарил Борису сейф с очень высокой степенью защиты. Как утверждала фирма-изготовитель, этот сейф невозможно вскрыть ни отмычкой, ни ломом. Борис Иванович собрал все документы, среди них были и документы, подтверждавшие права на собственность, и при мне положил в сейф.
– А до этого момента где хранились важные документы? – опешила я. Неужели в ящике стола? Ни за что не поверю.
– Часть хранилась у Бориса Ивановича дома, а часть в сейфе, который раньше стоял в кабинете.
– А как вы определили, что из нового сейфа исчезли документы?
– Вчера сюда приходила Вероника, жена Бориса, принесла ключ и потребовала, чтобы мы вскрыли сейф. Вот тогда мы и узнали, что документы исчезли.
– Кто же взял документы?
– Ну откуда я знаю? – повела плечами Нина Афанасьевна. – Точно не Вероника. Она смотрела на меня так, будто это я взяла документы.
– Вы? А вам-то зачем их брать? Вероника – прямая наследница. Даже если документы пропали, их можно восстановить и вступить в права собственности. Или у Бориса есть другие наследники? Насколько нам известно, мать Бориса год назад умерла, детей нет. Или есть?
– С Вероникой у Бориса детей не было. На счет внебрачных детей не знаю. – Нина Афанасьевна наклонилась над столом, приблизив к нам свое лицо: – Я вот что скажу: Веронику в первую очередь интересовал не документ, подтверждающий право собственности на «Комп и К*», а совсем другой документ.
– Какой документ?
– Брачный контракт, составленный Борисом и подписанный Вероникой! Контракт был составлен так, что в случае развода или смерти Бориса Вероника получает лишь городскую квартиру. Тоже, хочу вам сказать, немало, но фирма, стабильно приносящая прибыль, стоит куда дороже. Она хотела уничтожить контракт, чтобы стать полноправной хозяйкой всего.
– Но ведь есть дубликат документа, хранящийся у нотариуса или у адвоката Бориса Ивановича? И у Вероники должен быть!
– Правильно! Экземпляров было три. Один хранился у Вероники, только она свой экземпляр, скорей всего, порвала. Второй лежал в сейфе у Бориса Ивановича. А третий был уничтожен по недоразумению.
– Это как?
– Нотариус, с которым работал Борис и который оформлял брачный договор, умер.
– Убили?! – ужаснулась я от своего же предположения.
