«Хорошенькое мнение у него сложилось об Алине. Психопатка! Нормально. А вам, Сергей Петрович, большое спасибо, не стали говорить, что труп Артура Ковалева нашла я, – мысленно поблагодарила я Воронкова. – Что ж, не все так плохо, если ваше общение с моим мужем ограничилось только распитием пива».
У меня поднялось настроение. Я улыбнулась. Возможно, сегодняшний день закончится тихо и мирно. В предвкушении скорого отдыха я блаженно прикрыла веки.
Но как только мое лицо просветлело, меня тут же уличили в равнодушии к ближним.
– Марина, как тебе не стыдно! Ты смеешься? – устыдил меня Олег. – Сергей Петрович столько страстей мне рассказал о разных сектах, призывающих к групповому самоубийству. Буквально сегодня ему попалась на глаза газетная заметка о «Белом братстве». Помнишь, лет десять назад некая аферистка, именовавшая себя Деви Мария Христос, пророчила близкий конец света. А вдруг у Алины тоже появится навязчивая идея отправиться досрочно на тот свет?
– Нет-нет, вы ошибаетесь, – замотала я головой. – Она бы мне сказала. У Алины что на уме, то и на языке.
– А вот Сергей Петрович говорит, что люди, одержимые мыслью о самоубийстве, весьма скрытны. И только по случайному эмоциональному всплеску, очень похожему на сегодняшний случай с твоей подругой, можно распознать об их планах. И как только Алине пришло в голову посреди улицы кричать на майора полиции? На такое способен только самоубийца.
– Вы обиделись? – мой взгляд уткнулся в Воронкова. – Хотите, чтобы я попросила за Алину прощение?
– Нет. Хотел с вами поговорить. Вы уж успокойте свою подругу. Все три смерти не связаны между собой.
– Умерло три человека?! – ужаснулся Олег.
Не думала, что мой муж такой впечатлительный. Воронков не обратил внимания на его реакцию.
– А уж о том, что Гришин и Богун последовали за своим учителем на тот свет, и речи не может быть. Сначала убили Гришина, потом повесился Богун, у него – я ведь вам уже говорил – были проблемы с психикой, он даже несколько лет назад состоял на учете у районного психиатра. И только потом убили Артура Ковалева. Патологоанатомы подтвердили именно такую хронологию. И если с первыми двумя смертями все более или менее ясно, то убийцу третьего придется поискать, но кое-какие соображения на этот счет у нас уже имеются.
– Значит, Бориса Гришина все-таки убили? – зацепилась я за слова Сергея Петровича. – А как же официальная причина смерти, указанная в свидетельстве?
– Ничего подобного! В свидетельстве указанна истинная причина смерти. Другое дело, что вдова не стала распространяться о самоубийстве супруга и подсуетилась, чтобы тело так скоро выдали. Вдове пошли навстречу. Вслух была озвучена причина смерти – обширный инфаркт.
– А его, значит, все-таки убили. Я так и думала! Я чувствовала!
Мне бы следовало возразить майору. Богуну тоже помогли уйти из жизни. Я должна была рассказать о том, как ходила с Алиной в парк смотреть на то злополучное дерево, о бомже, свидетеле преступлении, о человеке, с которым пришел Сева. Формально все верно, со слов бомжа, этот человек Богуна в петлю не затаскивал, но и ничего не предпринял, чтобы предотвратить самоубийство. Мне надо было во всем признаться. Но когда я услышала, что Гришин не сам себе вены порезал, остальное я уже не слушала. А зря, получилось так, что я скрыла важную для следствия информацию.
– Да, Гришина убили, – повторил майор.
– И вы знаете кто?
– Да, – с напускным равнодушием ответил Воронков.
– И кто? – спросила я, сдерживая волнение. Майор тянул паузу. Опасаясь, как бы он не сослался на тайну следствия, я пригрозила: – Вы же понимаете, Сергей Петрович, что Алина не успокоится, если наверняка не будет знать, кто убил Гришина.
– Ой! – выдохнул Воронков. – Это уже явный шантаж. Ну да ладно, несколько часов назад мы арестовали некого Павла Кротова.
– Павла Кротова? – повторила я вслед за майором.
– Да, Гришину позавидовал друг детства, несостоявшийся художник, считавший себя при этом гением.
– Так это он вспорол Борису Ивановичу вены? Как же это могло случиться?
– Гришин хотел помочь другу материально, но так, чтобы тот ни о чем не догадался: через посредника купил у него картину. Заплатил, между прочим, очень большие деньги. А потом Кротов узнал, кто его благодетель.
– От кого ж он узнал?
