Самым боевым из всех чиновников, вошедших в антикризисный штаб, посчитали начальника полиции Мюнхена. Это была ошибка. Ведь именно он не смог создать эффективную систему безопасности. Он не был полицейским, он был юристом. Это большая разница. За десять лет его правления главным достижением в городе с высоким уровнем криминала была разработка так называемой «Мюнхенской линии». Суть ее сводилась к тому, чтобы по возможности заранее предотвращать массовые протесты и беспорядки путем психологического убеждения и стремиться воздерживаться от зрелищных актов насилия. В рамках этого подхода была создана первая в Германии психологическая служба.
Не так давно в городе уже была похожая ситуация. Во время ограбления банка налетчик был блокирован полицией, но ему удалось взять в заложники молодую посетительницу банка. Руководство операцией по освобождению как раз взял на себя сам шеф полиции. Однако в результате его запутанных действий и приказов полицейский снайпер застрелил и налетчика, и заложницу. Операция была провалена.
Стриж легко бежал впереди, проверяя путь. В одном месте он заметил людей, пришлось сделать небольшой круг – зачем нам чужие глаза?
У ворот его уже ждал Север.
– Как? – у резидента был только один короткий вопрос.
– Штатно, – с нескрываемой гордостью ответил оперативник.
– Молодцы, давайте его в тот «БМВ».
Батый стоял чуть в стороне. Север из соображений конспирации не велел ему светить лицо. Нелегальный разведчик даже для своих должен оставаться неизвестным.
Медведь с напарником быстро запихали тело в просторный багажник и, по сигналу старшего, отправились обратно. Со стороны Олимпийской деревни донеслись автоматные очереди.
– Неспокойно сегодня на играх. Побереги себя, майор. Не лезь под шальную пулю, ты свое дело уже сделал.
– Нет, Север, мне как раз туда. Я же по легенде – журналист, – заулыбался Стриж. – Надо материал для редакции собрать.
– Журналист, – с улыбкой выговорил нелегальный резидент. – У тебя хотя бы ручка есть?
– А как же, – улыбаясь во весь рот, заявил собеседник. Он с намеком похлопал себя по спортивной куртке. Под правой рукой угадывалась рукоятка пистолета в наплечной кобуре. – Автоматическая.
Офицеры обменялись крепкими рукопожатиями. Север поспешил к своей машине.
Батый вывернул на дорогу. «Фольксваген» едва поспевал за мощным «БМВ». Старший сопроводил подчиненного до выезда из города и на прощание два раза нажал на клаксон. Батый ответил тем же.
Выскочив на трассу, машина стремительно набрала скорость и понеслась на север. Скорость помогала сбрасывать адреналин. Теперь через четыре часа – контрольная остановка: надо проверить состояние пленного и вколоть ему очередную дозу препарата. Потом опять без остановки – до Гамбурга. Там, в порту, дожидается советский сухогруз, порт назначения – Ленинград. Это и будет финал операции «Заслон».
В помощь шефу полиции выделили представителя МОК от Египта – прежде всего потому, что он владел арабским языком. У них не было времени, чтобы обсудить вопросы, с которыми они идут к напавшим.
Руководитель операции вышел к переговорщикам в довольно экстравагантном виде. На нем был стильный светлый костюм, почему-то широкополая шляпа и большие темные очки, наполовину скрывавшие лицо. На плечи накинута палестинская куфия. В правой руке он демонстративно сжимал осколочную гранату.
Пока египтянин пытался убедить террориста в бесплодности их действий, предлагал отпустить заложников, обещал любые деньги в качестве выкупа, массивный немец стал опасно приближаться сбоку. В его намерениях сквозило желание накинуться на экстремиста. Если бы это были обычные бандиты, то захват главаря мог бы сыграть решающую роль, но только не у бойцов палестинского сопротивления. Араб уловил его намерения и холодно предупредил, протянув к нему руку с гранатой:
– Если сделаешь еще шаг, я взорву всех! И запомните: деньги ничего для нас не значат, даже наши жизни для нас ничего не значат!
На этом переговоры и закончились. Никакой информации разведчики не получили. Египтянин радостно сообщил штабу, что ему удалось уговорить главаря продлить ультиматум на три часа, до 12:00. Они даже не догадывались, что этот вариант был заранее просчитан Абу Даудом.
Все усложнялось сильнейшим давлением, которое оказывало на немцев правительство Израиля. Они еще раз заявили, что с террористами недопустимо вести никакие переговоры, и в то же время требовали результатов, тем самым подталкивая немцев к решительным действиям. Они твердо считали, что любые, даже мелкие уступки террористам только порождают новый террор. Они ни на грош не верили арабским политикам. Руководство страны было убеждено, что Израиль может и должен полагаться только на себя и на свою военную силу. Больше всего они боялись обвинений в слабости и нерешительности. Один раз не ответишь ударом на удар – и шакалы разорвут тебя на части. МИД Израиля официально уведомил министра внутренних дел Баварии, что он категорически отказывается освобождать плененных арабов.
