Закономерно, что это вынудило старшего палестинца принять на себя роль палача. Он закатил истерику, намеренно подошел практически вплотную, чтобы министр почувствовал на лице брызги слюны, когда на него кричали как на нашкодившего мальчишку. Доведя переговорщика до состояния тряски, араб милостиво разрешил продлить ультиматум еще на три часа, ритуально предупредив, что после этого срока он точно будет убивать по одному заложнику каждый пропущенный час. После этого он вместе с переговорщиками вышел из дома, заметил в толпе привлекательную женщину, подозвал ее, и они вместе выкурили по сигарете. Телевизионщики были в восторге от получившейся картинки. Палестинец с удовольствием полюбовался собой в очередном выпуске новостей по телевизору.
После пережитого унижения теперь в ярость пришел сам министр. Он требовал составить оперативный план. Все опять сошлись во мнении о необходимости штурма. Представитель контрразведки, предпочитавший отмалчиваться, предложил пригласить на совещание руководителя отдела по борьбе с организованной преступностью. У того хотя бы был опыт захвата бандитов. Все с радостью ухватились за это предложение.
Через сорок минут оперативник, посоветовавшись с коллегами, предложил вариант штурма через вентиляцию. Воздуховоды выходили на крышу и были достаточно широкими, чтобы через них мог проникнуть человек. На плане дома полицейский показал, куда выходят каналы. Всем дилетантам понравился такой подход. Но у профессионала сразу возникли вопросы: сколько боевиков находилось в корпусе на Коннолиштрассе? Чем они были вооружены? Были ли заложены взрывные устройства? У антитеррористического штаба не было таких сведений. Поначалу они вообще считали, что с главным террористом находятся еще трое боевиков. Но после посещения министром комнаты, в которой удерживались заложники, спасатели пришли к выводу, что террористов не более пяти человек. Ошибка в оценке численности боевиков в конечном итоге и стала одной из главных причин неудачи.
Операцию решили назвать пафосно – Sunshine («Солнечное сияние»). Сотрудников отдела быстро собрали и для чего-то переодели в спортивные костюмы поверх легких бронежилетов. Через соседний подъезд несколько человек перелезли на крышу. Ни о какой секретности речь при этом не шла.
Все действия группы снимали с нескольких ракурсов телеоператоры. Штурм готовился в прямом эфире. Весь мир, прильнув к экранам, смотрел, как не очень молодые мужики снимают короба с воздуховодов, собираясь ворваться в помещение через крышу и балконы. Непривычные для них автоматы МР5 постоянно соскальзывали с плеча. Арабские зрители плевались в экран и кричали, как будто их соплеменники могли услышать их предупреждения. Евреи, наоборот, молча схватились за голову, представляя, какая сейчас начнется бойня из этих немецких увальней. А немцы, раскрыв рот, держались за сердце.
Но к началу атаки условная фраза «Солнечное сияние» так и не прозвучала. Во двор выскочил руководитель палестинцев в знакомой шляпе и возбужденно стал кричать, перемежая немецкие слова и арабские ругательства, что, если немедленно не уберут полицейских с крыши, они прямо сейчас начнут отстреливать заложников. Бойцов отозвали, что они восприняли с большим облегчением, прекрасно понимая, что, пока они, совершенно не подготовленные для штурмовых действий, будут, пыхтя, пролезать через вентиляцию, выбивать внутренние решетки, лихо прыгать на балкон, разбивать окна и проникать внутрь, террористы несколько раз успеют ликвидировать и их самих, и заложников. И даже выступить по телевизору, вместо того чтобы сдаться.
Полицейский инспектор, испытывая робость, постучался в дом недалеко от того места, где нашли неопознанные трупы. Он уже обошел соседние строения, оставив дом советской делегации на потом.
– Добрый день, – дверь открыл румяный толстячок лет сорока с залысинами, говоривший на хорошем немецком с уловимым берлинским акцентом. – Чем могу быть полезен, герр полицейский?
– В связи с известными событиями мы обходим делегации и выясняем, все ли в порядке, нет ли пропавших людей.
– Мы благодарны вам за заботу, прошу, проходите. – Толстяк доброжелательно распахнул дверь, как бы показывая: «Смотрите, нам скрывать нечего».
Немец, движимый долгом, зашел в дом, огляделся. Русский по-хозяйски провел его в холл, предложил присесть.
– Печальные события, герр инспектор. Вся наша делегация возмущена данным актом терроризма. Мы провели проверку, все наши люди на месте.
– Может, вы слышали ночью выстрелы рядом с вашим домом? – осторожно поинтересовался немец.
– Рядом с нашим? Нет, мы спали, только утром узнали о захвате заложников. Наши ребята выбежали, как обычно, на пробежку, а тут такое.
– Может, они видели что-то необычное? Например, вооруженных людей?
– Нет, герр инспектор, не видели. Они бы мне обязательно сказали.
