Президент и премьер-министр Ирака, оба курды, знали, что операция была не совсем обычной. Они сочли этот рейд унизительным нарушением их полномочий. Некоторые курдские официальные лица использовали линию, аналогичную той, что была принята Ираном в ответ на рейд, который также был проведен после арестов в Багдаде 21 декабря, что иранские официальные лица были там по приглашению иракских властей с миссией по улучшению сотрудничества в области безопасности между двумя странами. Поскольку курды были группой, обычно наиболее поддерживающей американскую миссию в Ираке, этот политический удар был особенно неприятным. Вскоре чиновники Госдепартамента обратились к армии, с просьбой освободить пятерых иранцев. Генералы отказались, вызвав противостояние внутри американской бюрократии. Адмирал Уильям Фэллон, руководящий более широким ближневосточным театром военных действий в Центральном командовании, поддержал это решение в Багдаде. Американские командиры хотели, чтобы рейд на Эрбиль послал сигнал, и они верили, что он прошел, один из них сказал мне: «Они поняли, что мы идем за ними. Иранцы не любили делать много грязной работы или пачкать руки. Многие из них предпочли бы, чтобы умирали арабы».
Начальные операции ОТГ-17 собрали целую сокровищницу разведданных. Аналитики приступили к работе, используя те же методы картографирования сети и записи телефонных разговоров, которые они применяли против джихадистов. Но доказательства официального иранского спонсорства повстанческих группировок поставили столько же вопросов, сколько и дали ответов. Бригадир Мохсен Чирази, офицер Аль-Кудс, арестованный в Багдаде в декабре, был обнаружен в резиденции Абдула Азиза Хакима, лидера Верховного совета Исламской революции в Ираке. Все долгое время считали, что ВСИРИ, и его вооруженное ополчение, «бригада Бадра», были агентами иранского влияния, потому что движение было выслано в Иран во времена Саддама Хуссейна. Фактически, в Иране выросла большая часть организаторов среднего звена ВСИРИ.
Анализ документов и телефонов, связанных с Чирази и рейдом в Эрбиле, показал, что иранцы оказывали помощь гораздо более широкому кругу повстанческих групп, чем многие могли ожидать. Действительно, рейд в Эрбиле показал наличие связей с «Ансар аль-Сунна», суннитской джихадистской группировкой, с радостью убивавшей как курдов, так и шиитов. Аналогичным образом были установлены связи между иранцами и подразделениями в «Армии Махди», хотя ее лидер, Муктада ас-Садр, настаивал на том, что он был иракским националистом и оплотом против иранского влияния. Кроме того, люди Муктада регулярно вступали в столкновение с «бригадой Бадра» на юге. Изучив этот материал, аналитики британской разведки пришли к выводу, что Иран поддержит любого, кто подорвет проект Коалиции в Ираке, и создаст слабого, уступчивого соседа. Захваченный материал не мог ответить на такие вопросы, как то, давали ли президент Ирана Ахмадинежад или Верховный лидер аятолла Али Хаменеи указания создать эти сети Аль-Кудс.
Картина, выявленная в результате этих рейдов была настолько сложной, что аналитикам разведки Коалиции потребовался новый язык. Если люди из «Армии Махди» брали иранские деньги и оружие для совершения нападений на войска Коалиции, или подразделения из «бригады Бадр» делали то же самое, когда политическая линия обоих движений исключала прямую конфронтацию с войсками Коалиции, как их следует классифицировать? Аналитики сначала называли их «секретными ячейками», а позже «специальными группами», но идея заключалась в том, что они были финансируемыми Ираном экстремистами, паразитировавшими на более широких шиитских политических движениях. Они были, если использовать выражение, применявшимся в то время к суннитским экстремистам, «непримиримыми». Как таковые, «специальные группы» были признаны подходящими в качестве целей для ОКСО, если конечно, они не нанесут удар первыми.
