А может, еще и не уволится?
Не подозревая о мыслях своего начальника (почти бывшего), Анна зашла в небольшое кафе с названием «Кофейня».
Прошла внутрь, огляделась. Маленькие столики, диванчики и стулья, длинная стойка и барные стулья… Естественно, Анна заняла маленький столик в углу. Там она могла видеть всех, а вот на нее почти не обращали внимания.
Полистала меню, наугад выбрала кофе и пирожное и принялась листать газету.
Училка…
А может, и правда?
Анна вспомнила свою гувернантку, госпожу Славскую. Ольга Валентиновна обладала манерами королевы, взглядом голодного василиска и добротой аспида. Анна себя такой не считала.
Но… а чему ее учила Ольга Валентиновна?
Да именно этому! Манерам, этикету, следила за рационом, за занятиями… может Анна так поступать?
Чисто теоретически – да. А практически? Если ее наймут. Быть гувернанткой? Обслугой?
Анна покусала губу. С одной стороны – она не представляла себя в подчиненном положении. С другой – а что она еще умеет? Да и учитель – не слуга. Жаль, не все господа были с этим согласны.
Но кто мешает Анне развернуться и уйти?
Она действительно практически ничего не умеет. А работать в тире…
Может, стоит попробовать? Что она теряет?
Но… оружие – это не ее.
Анна подумала и принялась листать газету.
Объявления «Требуется гувернантка» попросту не было. Были вакансии воспитателя. Причем как для отдельного человека, так и для группы лиц.
Были объявления агентств по найму.
Было объявление, которое также заинтересовало Анну. Музыкальный центр набирал преподавателей, а играть и петь она все же умеет… Но есть и минус. Вряд ли произведения этого мира совпадают с произведениями ее мира. С нотного листа она сыграет, а если и запись нот не совпадет? Яна-то музыкальную школу не заканчивала…
Как тут оправдываться? Что делать?
Оставить для начала, но…
Анна машинально ковырнула ложечкой пирожное, положила кусочек в рот. И скривилась. Тесто клеклое, пирожное несвежее, крем… за такой крем надо вешать!
Нет! Это слишком милосердно!
Накормить им повара – пусть помрет в страшных мучениях!
Кофе, как ни странно, оказался приличнее пирожного. Анна сделала пару глотков, потом заметила потеки на чашке и скривилась еще сильнее.
«Жалобная книга» – подсказала память Яны. Или позвать администратора. Не хотелось ни того, ни другого, но есть ВОТ ЭТО? И платить деньги, которых и так не особо много?
Даже не в деньгах дело.
Из Анны старательно выбивали непокорность, собственное мнение, характер – все то, что, по мнению матери, не нужно женщине.
Анна была идеальной дочерью, женой, матерью, тихой, безропотной, скромной, покорной… а что требуется от нее здесь и сейчас?
То же самое?
Но…
Глаза жома Тигреныша были хорошо памятны Анне.
Опять молчать? Опять все терпеть, опять глотать обиды? Или попробовать встать, расправить плечи – и… ладно! Рявкнуть у нее не получится, но хотя бы настоять на своем? Сможет она справиться с подобной ситуацией?
Надо попробовать.
Анна подошла к стойке.
Кофейня была практически пустой, только сидели за столиком неподалеку парень с девушкой. Но те были заняты друг другом и не обратили внимания на Анну.
Анна медленно поставила на стойку тарелку и чашку.
– Администратора позовите, девушка.
Девушка-бариста смерила Анну презрительным взглядом.
– Зачем?
Анна выдохнула и расправила плечи. С дерзостью слуг она сталкивалась и справляться с этим умела.
– Любезнейшая Алла Игоревна, будьте добры позвать администратора.
– Э…
– И немедленно.
По кофейне словно стужей повеяло.
У Аделины получалось намного лучше, будь здесь ее величество – нерадивая обслуга уже мчалась бы за администратором, но кое-что умела и Анна.
Вежливость – и никаких сомнений в своем праве отдавать приказы. У Анны сомнений и не было.
Алла Игоревна сама не поняла, как ноги сделали шаг, второй, а потом она громко позвала:
– Михаил Николаевич! Вас!
Мужчина, который вышел по ее зову, Анне решительно не понравился.
Молодой, лет тридцати – тридцати пяти, чуть пониже Анны, но в два раза ее толще, с черными волосами, словно прилипшими к голове, и выпуклыми серыми глазами. Дорогой костюм сидел на нем… нет, не сидел.
Бывают люди, которые носят любые вещи с привычной безмятежностью и душевным спокойствием. А бывают люди, на которых любые вещи сидят как на вешалке.
Михаил Николаевич не носил костюм. Он выставлял его напоказ! Гордился им!
Посмотрите, люди, какой я костюмный!
Я купил себе
Вы должны мне завидовать! Ну позавидуйте же мне!
Анна посмотрела на менеджера. Вот как есть – приказчик в третьесортной купеческой лавке! И волосы зализаны чем-то жирным и блестящим – у них бриолином пользовались. И взгляд заискивающий, бегающий…
Обслуга всегда остается обслугой. И речь не идет о тех, кто занимается чем-то подобным в силу обстоятельств. Речь идет о халдеях по духу.
– Сударь, в вашем кафе отвратительное питание и ужасное обслуживание. Прошу вас, попробуйте это пирожное…
Михаил Николаевич пожал плечами.
– Ну, щас…
Взял чистую ложку, отколупнул кусок пирожного и сунул его в рот. Двинул челюстями, напоминающими ковш экскаватора.
Зря.
– М-мать!
