Черная пантера полностью

Эмма. Простите, мое дитя. Я нечаянно… (Приподнимает голову.) Мне больше нравятся победители.

Альберт. Вы в них разочаруетесь.

Эмма. Именно?

Альберт. Побеждает грубое насилие.

Эмма. А погибает?..

Альберт(смотрит перед собой взглядом лунатика. Очень тихо). Я думаю: Красота.

Эмма. Вас не тянет в монастырь? На всю жизнь… спрятаться в подземелье…

Альберт. Да. Больше всего я люблю старые церкви. Особенно один древний собор в южной Франции. Его построили, должно быть, какие-то циклопы. Он подавляет своими размерами, суровостью линий. Но внутри – я пережил там пленительные минуты! Полумрак и только красные огоньки лампад. Душой овладевает непонятная тоска по небу. Хочется улететь… Движутся тихие призраки с сомкнутыми устами… В гиацинтовой жуткой тьме… Еще минута: и – темный покров поднимется. Я представлял себе, что за стенами собора – Средние века, феодализм, вся развращенность, дикая жестокость и соблазны того времени. А тут, внутри… В душе растет странная сила, увлекающая своей сказочной прелестью в иной мир. Душа раскрывается, как лазурные крылья. (Очень серьезно.) Вы этого, может быть, не слыхали: некоторые монахи знают тайну непередаваемой словами сверхъестественной жизни.

Эмма(задумчиво). Это было бы удивительно. (Поглаживает его руку.) Идите туда, в подземелье. У вас душа монаха. Маленького средневекового послушника, мечтательно влюбленного в Мадонну.

Альберт. Я это знаю.

Эмма. И что ж?

Альберт. Мой отец – бешеный человек. Если я уйду в монастырь, он придет и разрушит его, сожжет, убьет всех. И потом убьет самого себя. Он любит меня больше жизни.

Эмма. Тогда женитесь на какой-нибудь прелестной неземной девушке. Вам тяжело жить одному.

Альберт. Никогда. (С силой.) Никогда! Никогда!

Эмма. Почему?

Альберт. У меня всегда перед глазами страшный пример.

Эмма. Это любопытно. Какой?

Альберт. Моя мать была похожа на лилию, на бледную принцессу. И вот она…

Эмма. Она…

Альберт. В одно прекрасное утро она убежала с красивым конюхом. Эта история известна всему свету.

Эмма. Как хорошо!

Альберт(потрясенный). Хорошо?

Эмма(смущенно). Я совсем не то хотела сказать… Это ужасно. И ваш отец?

Альберт. Я думал, он разобьет себе голову о стену: так он страдал. Это страданье нельзя забыть. (Наклоняет голову.) Оно врезается в память и клеймит ее. Как раньше клеймили каторжников…

Эмма. И ваш отец?

Альберт. Он помчался в погоню за беглецами. Он нагнал их у подножия Альп. Он приказал зашить их – мою мать и конюха – в мешок из воловьей кожи и медленно-медленно, осторожно, с самой деликатной осторожностью, на канатах, спустить их в глубокое ущелье.

Эмма. И они…

Альберт. Остались там.

Эмма. Это ужасно! Что они чувствовали перед тем, как умереть!

Альберт. Я никогда не женюсь. Вообще жизнь для меня – ужасное бремя. Это превышает мою выносливость. С каждой минутой у меня становится все меньше сил и терпения.

Эмма. Что вы будете делать, дитя мое?

Альберт. Если отец умрет раньше меня – уйду в монахи. На Монте-Кассино…

Эмма. Ребенок… (Прислушивается.) Рунге кашляет. Идите, мое дитя. (Целует его.) Я целую вас, как сестра.

Альберт. Вы позволите мне прийти еще?

Эмма. Да, да…

Альберт уходит. На пороге оглядывается еще раз.

Рунге(входит. С недовольным видом). Обед сегодня никуда не годится. О чем ты только думаешь?

(Эмма сидит, не двигаясь.)

У тебя опять такое лицо… как у жертвы, ведомой на заклание…

Эмма. Я не умею притворяться, когда меня оскорбляют.

Рунге. Притворяться! Самое важное: не раздражать своих ближних.

(Эмма берет аккорды.)

Я начинаю думать, что семейное счастье – миф. Помнила бы, из какой ты семьи!

(Эмма захлопывает крышку пианино.)

(Усаживается в кресле около круглого стола.) Я не могу без ужаса подумать об этом угрюмом доме с тремя колоннами. (Закуривает сигару.) Мерзость запустения…

Эмма. Мне противно слушать. Я должна забыть. Я довольно там натерпелась.

Рунге. Твоя бабка по матери умерла от белой горячки. Твой брат – идиот. Твоя сестра…

Эмма(с резким жестом). Кошмар!

Рунге. Где она теперь?

Эмма. Может быть, в сумасшедшем доме.

Рунге. Твоя мать тебя ненавидела.

Эмма. Могу сказать, что у меня никогда не было матери.

Рунге. Тебя ждала гибель. Один раз ты травилась спичками. В другой раз тебя вынули из петли.

(Эмма молча поправляет волосы. Ее руки вздрагивают.)

Ты должна благодарить меня всю жизнь.

(Эмма играет веером.)

Вместо этого ты бесишься.