Черная пантера полностью

На другой день маленькая графиня стояла возле двери комнаты Рамбеллино, дрожа и плача.

Он был не один в комнате. Американец Д*. У*. В*., с растрепавшейся шевелюрой, с красным от гнева лицом, потрясал кулаками.

– Это невероятно! – кричал бесстрашный изобретатель. – Я вас выдумал и сделал. Вы – автомат, движущаяся машина. Я ведь не мог одарить вас «волей». Вы не смеете покидать меня. Я получил на вас патент! Я привлеку вас к судебной ответственности!

Рамбеллино, не обращая на него никакого внимания и оставляя его в полном отчаянии, подошел к двери и, увидев маленькую графиню, сказал ей – сказал удивительно чистым, мелодичным голосом:

– Отчего у тебя нет веры?.. Моя жизнь на земле теперь кончена.

Он исчез.

Маленькая графиня, шатаясь, прошла по залам и, очутившись на улице, с душой, терзаемой невыразимым страданьем, подумала, что и ее жизнь на земле тоже кончена.

И в ту же минуту она стала смутно и радостно на что-то надеяться…

Американец Д*. У*. В*. поместил в газетах новое объявление. Вот несколько слов из него:

«Мой автомат, изготовленный моими человеческими руками, исчез. Он меня разорил! Обращаюсь к властям! Но все же случившееся со мной превышает мое понимание. Это из области сверхъестественного. «Воля» развилась у него самостоятельно, без моего участия».

Он добавлял, не без меланхолии:

«Должно быть, “воля” – самозарождающийся микроб… Или… Я отказываюсь от дальнейших предположений. Я сейчас болен… У меня расстроены нервы…»

Небольшая гостиная. Две двери. Два окна. Пианино. Зеркало. Диван и кресла обиты темной материей. Круглый стол. Возле окна – небольшой письменный стол. Барон Альберт Б*** играет неаполитанскую песню, полную южной страсти. Тонкий юноша, похожий на несложившуюся девушку. Аристократические руки. На нем черный бархатный костюм. Нежная стройная шея совершенно обнажена. Длинные белокурые кудри. Правильное лицо с печальными глазами. Эмма Рунге сидит возле пианино в кресле. Ее густые волосы фантастически причесаны. Альберт внезапно обрывает игру.

Эмма. Зачем вы? Как это было хорошо!

Альберт. Я хотел еще немножко полюбоваться на вас. Вы меня скоро прогоните.

Эмма. Какой деспот! Впрочем, вы правы. Через двадцать минут мой муж придет сюда. Сегодня он опоздал и обедает один. Какой вы счастливый! Вы – настоящий артист!

Альберт. Я никогда не буду давать концертов.

Эмма. Почему?

Альберт. Отец мне не позволит.

Эмма. Вот оно что. Но вы любите музыку?

Альберт(нерешительно). Да, я думаю.

Эмма. Вы похожи на монашка. У вас такая прозрачная, бледная кожа. И как вы играете… Слушая вас из другой комнаты, непременно подумаешь, что вы – брюнет… (Раскрывает веер.)

Альберт(целует ее руку). Я так люблю глядеть на вас.

Эмма. Как смешно мы с вами познакомились! Какой безумный дождь застал нас в парке! Я бежала и увидела вас, плачущего… без зонтика…

Альберт. Я не плакал.

Эмма. Я предложила вам укрыться под моим зонтиком.

Альберт. У меня нет ни сестер, ни братьев. Я люблю вас, как сестру. А главное, вы не предъявляете ко мне никаких требований. Вы оставляете меня совершенно свободным.

Эмма. Дитя, дитя… Такой хрупкий и нежный, как очаровательная пансионерка, – и вы уже объехали весь мир.

Альберт. Отец меня возил.

Эмма(задумчиво). Охота на львов в Африке!

Альберт. Убивали охотники-туареги. Мы стояли в стороне и смотрели.

Эмма. Эти туареги…

Альберт(содрогаясь). Страшные люди.

Эмма. Нет, они, должно быть, прекрасны.

Альберт. Вы хотите казаться эксцентричной?

Эмма. Ничуть. Я такова по натуре. Это у меня в крови.

Лицо Альберта омрачается.

И потом охота на тигров в джунглях… (Откидывает голову. С жесткой звучностью в голосе.) Удивительная поэзия! Как золотое вино!

Альберт. По приказанию моего отца индусы убили тигра-людоеда.

Эмма(сжимает его руку, впиваясь в нее ногтями). Как это хорошо! Как это хорошо! Я вам завидую! Они, понятно, убили его не сразу? Он судорожно метался? И его взгляд!.. Его взгляд!.. О! Его взгляд!..

Альберт(печально). Это был старый, очень старый, великолепный тигр.

Эмма(удивленно). Вам его жаль?

Альберт. Мне жаль побежденных… (Смотрит на свою руку.) Вы меня немножко ранили.