Даша прошла в туалет, затем наскоро обтёрла себя полотенцем, намочив его в раковине. И профессиональным взглядом осмотрела своё тело. Плечи, конечно, туго перебинтованы. Небольшие груди выглядят очень странно, почти извращённо-сексуально: стянутые марлевыми бинтами, они торчат, и тёмные соски – тоже. Кожа совсем белая, местами голубоватая – большая потеря крови. Да и голова кружится из-за этого же. Светлые волосы всклокочены, но это понятно. Даша пригладила пряди, попыталась расправить вихры по черепу, но на них уже успели появиться колтуны – слишком уж тонкие, слишком лёгкие. Широкие, почти мужские плечи – результат серьёзных физических нагрузок, бёдра не сильно развитые, пожалуй, если по-другому перетянуть грудь, сделав её более плоской, единичкой, а не двойкой, то Даша сошла бы за парня. Не очень-то она выразительна как женщина. Да ещё и рост высокий, почти метр восемьдесят. И черты лица резкие, и скулы, и нижняя челюсть, остро выступающая вперёд. Не красавица.
Ну и отлично. Самое то для жандарма. И для следователя – самое то.
А глаза хороши. Больше всего в зеркале Даше нравились именно они: серо-серебристые, как вода Залива в ноябре. Иногда темнеющие до свинцового. Неоднородные, местами светлее, местами темнее, словно чеканные. Если накрасить светлые ресницы и брови – получится драгоценный опал. Но в глаза не влюбляются. Это факт.
Дверь хлопнула, и Даша оторвалась от зеркала. В конце концов, чего она там не видела? Ну, разве что кровоподтёков. Конкретно вот этих. Так ведь легко отделалась, могло быть хуже.
– Ваша форма, – хмуро процедила сестрёнка.
Даша молча забрала и принялась натягивать всё на себя. Прямо так, без трусов и лифа. Потом разберётся. Главное, не это.
– А дежурный далеко? – поинтересовалась кротко.
– На обходе.
Она посмотрела на пухлые алые губки, обиженно поджатые, и хмыкнула. Зачем такие красотки в медицину идут? Таким замуж надо. Или она здесь как раз для этой цели? Вдруг повезёт кого повыше зацепить…
– Ну тогда дуй, милая, за врачом. Я на спецзадании. Мне срочно.
На этот раз сестрёнка не стала спорить, вышла молча. Почти радостно. Наверное, очень хотела сбагрить неприятную пациентку старшему. Даша быстро зашнуровала берцы (пришлось сесть – голова отчаянно кружилась), и вышла в коридор. Затем, придерживаясь за стену, пересекла его. По виду из окна она узнала Военмед, когда-то уже лежала тут, и помнила, что, если спуститься на этаж, а затем… там есть дверь, которая запирается изнутри. И, пока все будут носиться и искать её по госпиталю, Даша успеет выйти на Нижегородскую, с которой рукой подать до Симбирской, где, как все знают, находится Финляндский вокзал. А где вокзал, там, понятное дело – таксисты.
И тут же Даша вспомнила про телефон. В палате его не было.
«Потом разберусь. Пришлю кого-нибудь из отделения. Отдадут же, никуда не денутся… Если, конечно, телефон не остался на Лиговке, ну и вообще, если он жив».
На улице стояла глубокая обманчивая ночь. Но улицы были запружены народом, который куда-то спешил: с электрички, или на электричку, с работы, может быть. Всё было тихо. Сигнализация не выла, и утренняя атака показалась Даше какой-то иллюзией. Магический купол выдержал, нападение внешних монстров отбито. Но только… Не так уж и часто случаются такие атаки, верно? Последняя произошла аккурат накануне выпуска, на котором Даша получала диплом. И как раз в Особом отделе освободилось место: погиб генерал-майор, и все подвинулись наверх. А тут вдруг… именно утром, накануне которого была антитеррористическая операция. Случайность? Даша не верила в такие случайности. Согласованность внешних врагов и внутренних? Как? Ведь через магический купол над городом не пробиться вот так запросто. И после возведения магических границ связь с другими странами – дело дипломатов. И всё же, таких совпадений не бывает.
Такси Даша увидела уже на Симбирской и обрадовалась, что до вокзала можно не плестись. Мир перед глазами буквально плясал, а плечи чесались просто ужасно. Что там? Обычно так чешется, как раны заживают, но это невозможно. Чтобы вот такое начало заживать, нужна неделя. Странно, что руки работают.
– Машина занята, – буркнул водитель и хотел было закрыть окно, но Даша положила на стеклопластик палец и улыбнулась.
– Лицензии лишу, – пообещала мило, а затем обошла и открыла правую дверь.
– Я ничего такого не делал, меня не за что лишать.
– Так и я не делал. А ты меня вот подвести не хочешь. Брезгуешь императорской жандармерией, да? А кто жандарма не любит, тот императору – первый враг.
Водила молча завёл машину. Даша назвала адрес.
Это был блеф. Жандарм не мог лишить таксиста лицензии. Да и никого не мог. Разве что, если докажет, что конкретный индивид – террорист-революционер, готовивший заговор против трона. Но простые работяги, не раз видевшие, как власть сгоняла в оцепление и жандармов, и полицейских, путались и не понимали, какая у кого зона ответственности. Тем лучше.
Даша откинулась в кресле, защёлкнула ремень безопасности и вытянула ноги.