«Если мы не защитим эту страну, она рухнет раньше, чем придёт внешний враг», – подумала угрюмо. Ну… так себе утешение.
Они скользнули по съезду с Литейного моста и зазмеились над чёрной гладью Невы. И Даша порадовалась, что находится не жандармской ильке, а в такси, в салоне, закрытом виниловым кузовом. Может, потому, что такси – частники и не относятся к императорскому казначейству с его экономными экономистами? В тепле и сухости Дашу быстро укачало.
– Господа курсанты! Стройсь! С-с-смир-рно!
Цветущий май. Настойчивый запах черёмухи врывается в ноздри, сладкий, дурманящий. Плац расчерчен белыми полосами, которые слепят глаза в необыкновенно ярком для Питера солнечном свете. Даша, в новеньком лазурном мундирчике, замирает, стараясь не дышать. Острый край воротника-стойки режет шею.
Цокот копыт. По рядам словно пробегает незримый электрический ток. Даша чуть дрожит, сжимая пальцы в белоснежных перчатках. Сейчас… сейчас… Моргает, стараясь удержать слёзы, выступающие от напряжения. И сердце стучит так неприлично громко. Мир расплывается, мутнеет, шея затекает от неестественно вывернутого положения. И подбородок, выпяченный, тоже.
Государь император… Сейчас он проедет совсем рядом, совсем… как тогда, в далёком детстве. И она снова увидит его, и…
Ей кажется, она прямо сейчас умрёт, прямо здесь. Но умереть это пустяки, это не страшно. Совсем. Лишь бы не потерять сознание. Говорят, в прошлом году, какой-то курсант лишился чувств…
Спину щиплет от пота, воротник всё сильнее врезается в мокрую шею. Коленки позорно дрожат, мелко-мелко.
– Слава Его Императорскому Величеству благословенному…
Она кричит вместе со всеми. Хочется громче всех, но разве их перекричишь?
– Благодарю, господа, – мягко, но полновесно произносит император.
И Даша действительно чуть не падает, осознав, что его конь остановился ровно напротив неё. Он… а если император глядит на неё? Так хочется повернуться и посмотреть, глядит или нет, но – нельзя. Даша пытается коситься взглядом, до боли, и ей даже кажется, что она видит. Фигуру всадника, конечно. Но не взгляд.
– Вольно, – командует государь.
И Даша тотчас поворачивается и смотрит уже во все глаза. И ей кажется, что император действительно глядит на неё. Он что-то говорит, но в ушах гудит от напряжения. Что-то правильное, что-то нужное, и какая досада, что она – не слышит. Совсем.
– А среди вас есть и девица, – вдруг улыбается государь и на этот раз действительно, прямо и добродушно, смотрит ей в лицо. – Непривычно, но отрадно. Как имя?
Это вопрос не к ней, но Даша с радостью ответила бы. Кто-то из свиты, кого девушка совсем не видит, называет имя. Даша краснеет, понимая, что император сейчас спросит (как и все): «Из Черниговских или Ростовских?». Но государь лишь кивает.
