– Мы оба с вами повелись, как последние недоучки, Трубецкая. Сейчас мне нужна ваша помощь. Я не в состоянии вести кар. И не в состоянии летать сам. Нам нужен кубик. Выключите эмоции. Они лишние.
Даша помогла князю дойти до паркинга. Шаховской волочил левую ногу и взмахивал одним крылом. Жар и озноб его могучего тела ощущался даже сквозь «кольчугу» – тончайший из возможных бронежилет, по сути серебристую рубаху. Их уже ждала «поморочка» – боевой аэрокар, узкий, больше похожий на истребитель, чем на кар. «Увидев» хозяина, машина коротко свистнула и раскрыла двери. С горем пополам Даша помогла мужчине забраться на сидение рядом со штурманским.
– Вы не пристёгиваетесь, потому что сокол? В любой момент могут понадобиться крылья?
Не то, чтобы она ждала ответ…
– Да, – выдохнул Гал.
По его лицу градом катился пот.
– Как-то не очень быстро действует сыворотка, – хмуро заметила Трубецкая и запрыгнула на место штурмана.
– Действует. Но второй укол за день… Исцеляя рану, она отравляет организм. Справа рычаг. На себя. Вверх.
– И куда вас ранил капитан Баев? – полюбопытствовала девушка, вытягивая рычаг с прозрачным пластиковым шариком на конце.
Двери «поморочки» задраились, а панорамные окна – распахнулись. Аэрокар взмыл и уверенно вылетел из скалы.
– Бедренная артерия. Думаю, нам в ангар Паши…
– Две минуты, – заметила Даша, разворачивая машину и выжимая скорость на максимум. – Две минуты кровотечения и летальный исход. А вы ещё и Баева опросить успели.
– Жгут. Укол. Успел. Выхина – не успел: отключился. Жаль.
– Артём Тимофеевич отпросился сгонять за каперсами, которые обожает. Нарушение устава. Я не могла вам сдать товарища: честь отдела. Своих не сдают. А знаете… Влад должен был понять, зачем я вернулась. А, значит, предполагает, что вы живы. Они не в ангаре.
Князь покосился на спутницу. Кар летел над самым Финским заливом, и расшалившиеся стальные волны то и дело плескали в лобовое стекло. Даша инстинктивно держалась дальше от ломающегося купола.
– Знаю. Филарет спросил, – устало выдохнул Шаховской. – Возьмите чуть выше, встречная волна уменьшит скорость. И где, если не в ангаре?
– С ними Паша. Паша знает много. И о сыворотке. Думаю, знает или догадывается, где лаборатория сыворотки или хранилище. Должен же где-то храниться экстренный запас, верно? Вряд ли существует несколько мест для столь секретной лаборатории…
– Хранилище охраняется.
– Но сейчас вся Опричнина в небесах, разве нет? А, значит, вряд ли охраняется должным образом. И к тому же: Карачун. Вы сами сказали, что это те дни, когда Опричнина максимально слаба…
Шах прикрыл глаза на миг. На щеках его выступили желваки.
– Водонапорная башня в парке леших.
Даша развернула кар и погнала к Большой Невке. Лесной институт.
– Что за фотографии были на «Алатыри»? – сухо уточнила Даша.
– Я не знаю.
Трубецкая изумлённо обернулась.
– В смысле?
– Электронный носитель был повреждён.
– То есть, до прыжка Симы вы не удосужились его посмотреть? Было так плохо? Телесно или душевно? А что
– Естественно, я нанял агента проследить за Птицыной.
– Естественно? Вы всегда следите за девушками, которым симпатизируете?
Он странно посмотрел на неё.
– Прежде чем лечь с женщиной в постель, я должен знать о ней всё.
Даша хмыкнула:
– Но с Симой постель оказалась в приоритете?
– Я не был готов к инициативе с её стороны.
– Но, конечно, не смогли отказать симпатичной барышне в её желании согреть вам постель? – ехидно поинтересовалась Трубецкая.
Шаховской скрипнул зубами. На миг лицо его окаменело. Но затем снова расслабилось.
– Если вас так интересует моя постель, то да. Не мог. Во-вторых, действие сыворотки. Вы и сами его проверяли, не так ли?
– А во-первых?
– Тоненькая, хрупкая, очень симпатичная барышня, героически прущая против рожна, против общества и его устоев – мой любимый типаж, Трубецкая. Но лучше вам прекратить провокационные вопросы, я ведь и сейчас под действием сыворотки.
– Ну хорошо, вы её трахнули, – нарочито грубо заметила Даша, – почему не посмотрели фотографии, пока барышня спала? Получив анализ крови…
Шаховской не ответил. Трубецкая подняла аэрокар над рекой и погнала над Невкой.
– Я всегда даю девушкам шанс признаться. По крайней мере тем, которые мне нравятся, – внезапно ответил оборотень.
Даша хмыкнула. Снова покосилась на него.
– Ну надо ж, чувствительный какой! А юношам нет?
– А юношам нет.
– Несправедливо.
– Несправедливо, – согласился Шаховской, пожав плечами. – Я тиран и сексист. И наполовину животное. И в целом женщин люблю больше, чем мужчин. Что вас интересует ещё из моей личной жизни?
Прозвучало, словно намёк. Даша вдруг почувствовала, что её щёки загорелись. Смутилась словно девчонка и, закусив губу, сосредоточилась на дороге.
– Почему не доспросили агента?
– Не успел до атаки тварей. А после он был уже мёртв.
На Чёрной речке Даша повернула налево и устремилась к Сампсониевскому.