– В рюкзаке – всё, что у нас есть. Может не хватить.
– Ну тогда отстрели замок.
– Рикошет. Вас в Елисаветинке учили, что это такое? Да и не отстрелить внутренний...
Девушка презрительно фыркнула:
– Ох ты боже ж мой! Всё у вас проблемы. Паша, сходи, откуси кому-то из трупов палец. Ну или что там у нас нужно. Сетчатка глаза? Вы поймите, у них у всех есть доступ! У всех.
– У всех, – задумчиво повторил Влад и улыбнулся, широко и радостно. – Паш, кем там тебе дядюшка Шаховской приходится?
– Сам знаешь.
– Кровь, господа. Все оборотни – Рюриковичи, так? Значит, галогруппа эн-один а-один, я ничего не перепутал? Отпечатки у всех разные, а кровь одна.
Вероника обхватила рыжика руками и чмокнула в нос:
– Ты гений!
– Я монстрюк, – угрюмо проворчал Паша, – не факт, что моя кровь...
– Игрек-хромосома передаётся по мужской линии, – возразила Вероника. – Без изменений. В рекомбинации генов не участвует. Вперёд, котик. Спасай правое дело.
Влад сел на перила, опустил стечкин между колен.
– Давай, Паш, жги.
Усы монстрюка вздыбились, уши прижались к голове. Испытывать судьбу ему явно не хотелось.
– А если нет? Если там защита?
– А ты боишься умереть? – презрительно уточнила Вероника.
– Не боюсь, – серьёзно ответил тот, – но умирать задаром не хочу.
Влад спрыгнул, подошёл к товарищу, положил руку на его плечо:
– Паш… а какой у нас выход? Ну скажи? Поворачивать обратно? Бежать из города? Или пожалеть всю эту кодлу? Вот ты Трубецкой поверил, а она чего? Шаховского побежала спасать. Душок потому что жандармский, привычка в вашвысокбродь.
– Ей людей жаль, – возразил уязвлённый монстрюк. – Девка потому что.
– А мне не жаль? А Веронике – не жаль? Да если бы не эта долбанная магия, мы бы просто перешлёпали тиранов, как в восемнадцатом году двадцатого столетия. Лес рубят – щепки летят. Свободы без крови не бывает.
– Да знаю я. Просто сложно Даше вот так… ну разом взять и принять всё. Понятно: привычки старые.
– Ну вот эти-то привычки старые и погубят светлое будущее. Хочешь жалеть – иди, вон, устраивайся сестрой милосердия. Жалостливые революции не сделают.
Паша отстранился, гневно дёрнув плечом:
– Причём тут я, Толстой? Я про Трубецкую.
– Мальчики, вы ещё долго? – хмуро спросила Вероника. – С Дарьей Романовной всё и так было понятно: там уже поздно спасать. Как с Симой. Не забывайте: она с Шахом. У неё шприц…
– Она его для любимого… – начал было Паша, но Вероника лишь фыркнула:
– Особый отдел у неё любимый. Службист твоя Дашенька. Можешь не сомневаться: вколет Шаху и не задумается о Баеве. Хотела бы своего капитана спасти – полетела бы с вами.
– Она права, – вдруг послышалось сверху.
Влад вскинулся, прицелился на звук. Паша тоже вынул пистолет. Вероника замерла.
– Но Баев умер, – холодно произнесла Трубецкая, медленно спускаясь к ним. – Его убил Шаховской. Кровь монстрюка не подействует на замок, вам нужен Рюрикович.
– Дарья Романовна, будьте любезны, замрите там, где стоите.
– Вам нужна я. Если вы хотите попасть в хранилище, Влад Алексеевич.
Но она всё же остановилась и подняла руки вверх. Косой свет от входа призрачно вычерчивал её фигуру.
– И зачем нам вы?
– Влад Алексеевич, вы не могли не видеть моего досье, верно? Вы помните, кто мои родители?
Толстой прищурился:
– Мать – Ксения Николаевна Трубецкая, но не из князей Трубецких. Или вы хотите сказать, что всё же происходите именно с князей? Отец неизвестен.
Даша криво улыбнулась, и усмешка скорее изуродовала, чем украсила скуластое лицо.
– Из князей, да не из тех. И не по матери, та была родом из крепостных. По отцу я – Шаховская.
Кошачьи глаза Паши округлились. Вероника сморщилась:
– Она лжёт.
– Лжёт, – согласился Влад, взводя курок. – Дарья Романовна, вы родились в начале девяностых. Галактион в тот момент был подростком, а отец его уже несколько лет как мёртв…
Трубецкая хмыкнула. Посмотрела в жёлтые глаза монстрюка:
– Привет, кузен.
Паша поперхнулся:
– Вы… вы… но как вы можете…
Даша перевела взгляд на замершего Влада, игнорируя злящуюся Веронику.
– Галактион Родионович был не единственным сыном Родиона Фёдоровича Шаховского. Его старший брат – Роман Родионович Шаховской умер в двадцать два года. От битбубурата. Подающий надежды кадет. А ещё изрядная сволочь, любитель потрахать невинных баб. Таких, как моя мать.
– И откуда вы…
– Был? – перебила Веронику Влад.
– Был. Шаховской мёртв. Умер почти сразу после смерти капитана Баева, – губы Даши дёрнулись, в глазах мелькнула боль. – Влад Алексеевич, я понимаю, вам трудно поверить, но рассудите сами: почему Шаховской, считая меня террористкой, постоянно меня щадил? Да просто зверь сентиментален. Я для него такая же племянница, как и ваш Паша. Только Паша – сын монстрюка, а я – его любимого старшего братца.
– У вас в анкете указана несовместимость… – начал было Толстой и осёкся.
– Естественно, – Даша пожала плечами. – От скрещивания Рюриковичей с Рюриковичами процент вероятности рождения монстрюков вырастает.
Вероника закусила пухлую губу. Влад не сводил дуло со лба Трубецкой-Шаховской. Один Паша опустил пистолет и взирал на Дашу в полном изумлении.