– На снимках с Серафимой был Влад, – уверенно заявила она. – У него фотографическая память. Он помнил серийный номер, который увидел мельком и однажды. Думаю, он смог до нашей с ним встречи его пробить, и, узнав, что аппарат принадлежит детективному агентству – или кому там? – одним словом, понял, что на него охотятся. Как вы узнали меня в театре?
Галактион Родионович ответил не сразу.
– Глаза. Цвет необычный.
Прямо рядом с ними упало что-то красное, огненное. Взрывной волной кар отбросило назад. Даша выругалась.
– Похоже, не справляются ваши орлы? – обернулась к спутнику.
Тот выглядел бледно, но пот уже перестал блестеть на коже. Золотые очи обернулись к Трубецкой. Князь криво улыбнулся:
– И не справятся, если не отключить манок. Тварей слишком много, они прут на зов. У «товарищей» было две «утки»: Сима и Вероника. Обе отказались искать в Карачун мужа или покровителя. Обе пошли учиться на высшее. Милые, красивые, нежные девочки, прущие под бульдозер жизни. И у меня лишь один вопрос: откуда «товарищам» известен мой типаж?
– Рыли под вас, – кивнула Даша. – Вряд ли Сима понимала, что ей манипулируют. Мне кажется, она действительно была в вас влюблена.
Губы Шаховского дёрнулись. Кар ушёл от очередной сгоревшей ракеты и даже почти смог уклониться от волны. Впереди полыхал какой-то дом.
– Могли ваш типаж узнать от Льва Николаевича Толстого, губернатора Владивостока и дядюшки Влада, – предположила Трубецкая, выставляя автопилот.
Сампсониевский проспект горел, и по нему растекался ядовитый смог, в чаду которого Даша не смогла бы увидеть дороги.
– Лев Николаевич Толстой не родственник графам из Петербурга, – Шах закрыл глаза и расслабился. – Его прадед из крепостных. Фамилию получил в честь хозяина. Подобное было распространённым явлением. Да вы и сами знаете это, Трубецкая. Дворянство получил в Русско-Турецкую, посмертно. Сын отучился на военного. Герой Русско-Японской, отличился в Первой Мировой. Во Второй Мировой эти Толстые проявили себя на востоке. У Льва Николаевича нет племянника Влада.
Даша скрипнула зубами.
– Что мог узнать о вас Баев, что побудило его вызвать вас на дуэль?
– Мы прибыли.
«Поморочка» зависла над голыми ветвями парка. Даша зафиксировала кар в воздухе и обернулась к спутнику.
– Шагу не сделаю, пока не ответите.
Шаховской прищурился.
– Извольте. Тиран, душегуб, иркутский вешатель. Город пал в результате сговора, важную роль в котором принимал генерал Дмитрий Ерофеевич Хованский, дядя государя. Его я допрашивал и расстрелял лично. Ещё вопросы?
– Но зачем дяде императора…
– Без злого умысла. Пожалел друга сына. Пожурил, отпустил и не сдал мальчишку в Опричнину. Неважно. Погибли миллионы людей, Трубецкая. И погибнут снова, пока вы удовлетворяете своё любопытство. Время.
Девушка нажала на спуск, и вдруг звякнуло сообщение. Она быстро глянула на экран и похолодела: из госпиталя.
– Последний вопрос, – Даша облизнула губы, подняла голову и уставилась на князя потемневшими от гнева глазами. – Лёша. Зачем вы с ним стрелялись? Я знаю, что вызывал он. Не говорите мне, что не могли ничего сделать с дуэлью. И про честь – не надо. Зачем вам было нужно убить Баева?
Шаховской размышлял почти минуту. Пожал плечами, усмехнулся и посмотрел на неё, полуприкрыв глаза.
– Вы мне нравитесь, Трубецкая. Как женщина, не как жандарм. Вы, люди, давно перестали убивать ради обладания женщиной. Мы – нет. Поединки вполне законны для оборотней, а в утро Карачуна на Елагином остаётся немало тел. Да победит сильнейший. И ещё я никак не мог понять, почему вы так цепляетесь за это ничтожество.
Даша вздрогнула всем телом, краска бросилась ей в лицо.
– Баев не ничтожество! – крикнула зло. Рука стиснула пистолет.
– Я понял. Сегодня.
***
Небольшая четырёхгранная со скошенными углами башня охранялась. Но Влад оказался прав: почти все оборотни взмыли в небо. Вероника выбежала на поляну перед башней, растрёпанная, в испачканном порванном платье:
– Пожалуйста! Пожалуйста!
– Стоять! Руки…
Она размазывала слёзы по лицу, не замечая, что растирает следы гари.
– Моя мама! Она… они… помогите! Умоляю! Она там, в завалах…
– Стоять! Ни с места!
На неё нацелились пистолеты, и девушка остановилась, закрыла лицо ладонями и, раскачиваясь из стороны в сторону, завопила:
– Они убили их! Дом горит… они…
Упала на колени, ломая руки, царапая лицо.
– Объект охраняется, – прорычал перволеток, но старший опустил дуло, отвёл руку товарища:
– Перестань. Елисаветинка, разве не видишь? Да… Милая, мы не можем тебе помочь. Подожди, когда закончится атака. Мы вызовем скорую и полицию, но покинуть объект…
Он не договорил: Влад метким выстрелом из-за дерева убил молодого, а старшему Паша в прыжке сломал хребет. Вероника поднялась, отряхнула длинную юбку.
– Идём.
И они бросились внутрь. Паша рукояткой АПС сбил замок. Зазвенела сигнализация, но… кого это сейчас волновало?
– Вниз, – выдохнул монстрюк.
Под лестницей башни оказалась бронированная дверь. Паша ударил её плечом, охнул.
– Дьявол!
– Этого надо было ожидать, – процедила Вероника. – Мы можем потратить часть заряда на дверь…
Влад возразил: