— Я вижу, что вы узнали меня. Хотя вы и учились в другой школе. Но это теперь и неважно. Я пришла к вам, потому что этого требовал мой гражданский долг. Быть может, кто-то и осудит меня, но в свете последних событий я просто не могу оставаться в стороне.
— Каких событий?
— Я имею в виду убийство нашего дорогого доктора Тропинина. Весь город скорбит. Мы все потрясены этой ужасной смертью. Еще эта девочка… Дело в том, что я могу назвать вам имя убийцы. Я до последнего сомневалась, спрашивала себя, правильно ли ты делаешь, Кира, что идешь к следователю. Ведь у меня никаких доказательств нет, но я чувствую, чувствую, что это она.
— Кого вы имеете в виду? — Дождев подумал, что вот и настало то грустное время, когда все, кому не лень, будут строить свои версии и объявлять убийцей всех подозрительных лиц, а то и просто личных врагов.
— Я говорю про свою соседку Тамару Савушкину.
— Да? Интересно.
— Вы только не подумайте, что я спятила, сошла с ума. Это не так. И с Тамарой у меня вполне нормальные, соседские отношения. Но то, что происходило, можно сказать, прямо на моих глазах, невозможно было оставить без внимания, особенно сейчас, когда все ищут убийцу Максима Ивановича. Ведь никто, кроме меня, не знает Тамару так хорошо. И даже ее подруги о ней ничегошеньки не знают. А я знаю. И если бы не смерть Тропинина, я так и продолжала бы молчать. Но его убили, и только поэтому я здесь.
— Давайте по порядку. Что такого вы знаете о Савушкиной и какое отношение это может иметь к расследованию?
— Если вы спросите кого-то из персонала нашей больницы, что они могут сказать о Тамаре, вы услышите одно и то же: мол, одинокая женщина, строгих правил. Полное отсутствие личной жизни. Что мужчины ее не интересуют. Что она одевается просто, без затей. Ну, темная юбка и белая блузка, или какое-нибудь темно-синее платье, или брюки со свитером. Никаких прозрачных нарядов, обтягивающих платьев или юбок, все висит на ней мешком, словно она нарочно прячет свое тело от посторонних глаз. На голове аккуратная прическа, строгая, волосок к волоску. Она хороший товарищ, но держит нейтралитет. Ее уважают, ценят как хорошую операционную сестру. Я точно так же воспринимала ее до недавних пор. Мы здоровались на лестнице, одалживали друг у друга соль или постное масло… И вот однажды ко мне приехала племянница из областного центра. Она, по удивительному стечению обстоятельств, работает в большом торговом центре в отделе женского белья. И вот она, увидев на лестнице Тамару, узнала в ней одну свою покупательницу, которая время от времени покупает у нее очень красивое и дорогое нижнее белье. И не просто там, извините, трусики и лифчики, нет. Речь идет о черных чулках в сеточку, кружевных корсетах, пеньюарах… Вы понимаете, о чем я? Тамара Савушкина ведет двойную жизнь!
— Кира Григорьевна, вы извините меня, но, думаю, черные чулки и убийство… — Дождев уже пожалел, что вообще согласился выслушать ее, мог бы отправить к своему помощнику. У него и без того дел полно! Надо добиться разрешения на обыск дома Логиновой, проверить ее магазин, быть может, там убийца оставил след! Встретиться с Юлией Тропининой, поговорить с ней об этих ста тысячах, будь они неладны!
— Знаете, Дима, это ведь вам только кажется, что я говорю не по делу. Возможно, вы думаете, что я в чем-то завидую Тамаре. Да, она значительно моложе меня, у нее интересная работа, она среди людей… В то время как я давно уже на пенсии и веду очень скучный образ жизни. Но все не так. В моей жизни тоже было много всего такого, о чем никто не знал и не узнает никогда…
«Старая ты кокетка», — разозлился уже не на шутку Дождев.
— Тамара и доктор Тропинин были любовниками, — торжественно заявила Канавкина, стянула с себя перчатки и аккуратно положила на стол. — И это она его убила.
Дождев решил не перебивать учительницу, чтобы ответ не завел ее в какую-то очередную фантазию.
— Вы так смотрите на меня… — ее улыбка вышла грустной. — А ведь я знаю, что говорю. Как вы думаете, на что способна влюбленная женщина? А я вам скажу — на многое! Но начну все по порядку. Итак, ко мне приехала племянница, сказала, что моя соседка покупает у нее дорогое эротическое белье, и я расхохоталась ей в лицо! Сказала, что это просто невозможно! Что Тамара, скорее всего, носит простые белые трусы, извините меня, и толстые колготки. И что бюстгальтеры у нее самые дешевые, на поролоне. И мы так крепко поспорили с моей Дашенькой, так зовут племянницу, что я не выдержала и совершила преступление. Да, я тоже стала преступницей. Тамара дала мне свои ключи на всякий случай, знаете, как это бывает у соседей. И когда она утром уехала на работу, мы с Дашей открыли дверь ее квартиры и вошли туда.
Теперь очередь Дождева была улыбаться. Ох уж эти женщины!
— И когда это было?
— Прошлым летом. Примерно в июле. До того, как Тропинин встретил свою Милу.
Вот теперь становилось интереснее. Значит, Канавкина знает про Милу.
— И? Что же вы увидели в квартире вашей соседки?
