— А вот так и позволила. Может, вы никогда не любили и не поймете ее поступка. А я вот понимаю. Да она пошла на это, чтобы видеть его, разговаривать с ним, подсматривать за ним, быть в курсе всего, что с ним происходит. Она всегда была ему верным другом. Возможно, не влюбись она в него, он был бы жив. Но получается, что она, «синий чулок», вдруг очнулась от своего одиночества, в ней проснулась женщина, соки ее женские забурлили, когда она посмотрела на Тропинина как на мужчину. Уж не знаю, как у них все поначалу закрутилось, может, он пришел к ней по какому-то делу, они выпили, да и очнулись в кровати… Не знаю. Вы вызовите ее к себе, поговорите, вот и послушаете, что она вам расскажет про доктора и ее любовь к нему. Но я бы на вашем месте все же побывала на ее квартире. Я оставляю вам ключи, а вы уж сами решайте, что с ними делать. Понимаю, я в некотором смысле предаю свою соседку, но если она решилась на убийство, то какая она мне соседка, вернее, приятельница?! Убийцы должны сидеть в тюрьме. Ну вот и все, Дима, что я хотела вам рассказать.
Ошарашенный, Дождев даже не остановил Канавкину — она пулей, на своих слабых тонких ножках, обутых в меховые ботинки, вылетела из кабинета, словно боясь, что ее остановят и вернут ключи.
Дмитрий же, находясь под впечатлением от услышанного, мысленно уже открывал дверь квартиры Савушкиной…
Может, конечно, учительница и придумала все это, но уж слишком все выглядело правдоподобно. Особенно подкупил рассказ о племяннице, торгующей женским бельем.
Чтобы не столкнуться с Тамарой в ее же квартире в тот момент, когда он будет открывать дверь ключами, он решил сначала позвонить Смушкину, поговорить с ним о возможности разговора с Юлией Тропининой, мол, когда удобно будет затронуть тему вознаграждения, а потом, как бы между прочим, узнать, на работе ли сейчас Тамара Савушкина.
Михаил Смушкин, понизив голос, как если бы ему было неудобно разговаривать, сказал, что Юля находится в глубокой депрессии, и сейчас разговаривать с ней о деньгах категорически запрещено. Он так и сказал: «запрещено».
Дождев спросил об обстановке в больнице, быть может, появилась какая-нибудь полезная для следствия информация, на что венеролог сказал, что все более-менее спокойно, в холле больницы поставили столик с портретом доктора, куда Тамара Савушкина буквально полчаса тому назад принесла охапку красных роз. Что она одна из немногих постоянно плачет и не готова работать. К счастью, операций никаких на сегодня не запланировано.
Еще он сказал: «Хоть бы она не выпила с горя, вдруг кого привезут срочного…»
Таким образом Дождев узнал то, что хотел: Тамара в больнице, а потому он может, не добиваясь официального разрешения на обыск ее квартиры, проникнуть туда и проверить информацию, полученную от Канавкиной.
И он, не сообщив никому о своих намерениях, отправился на проспект Строителей.
К Зотовым приехали поздно вечером. О приезде предупредили звонком, Вероника сама позвонила подруге и сказала, что они заедут на пять минут.
Рита, жена начальника безопасности Закатова, сказала, что они в пять минут не уложатся — у нее на ужин голубцы — и что никаких возражений она не принимает.
Рита была женщиной домашней, хлебосольной, и больше всего на свете дорожила своей семьей, была предана мужу и жила его интересами. Когда с Закатовым случилась беда и его арестовали и увезли в Маркс на допрос, она, на удивление Вероники, сразу же поверила в его виновность и забеспокоилась прежде всего о том, что ее муж Женя останется без работы.
О Закатове говорили по телефону, и Веронику поразило, с какой холодностью и как-то слишком уж жестко подруга отзывается о работодателе своего мужа.
— Да Женя давно бы ее нашел, была бы команда, — сказала Рита возмущенно. — И кто бы мне что ни говорил, если муж не ищет свою жену, значит, он знает, где она и что с ней.
— А твой Женя много тебе рассказывает о своей работе? — спросила Вероника.
— Ничего не рассказывает, но я и так все знаю. Не забывай, что в доме Галка, моя сестра, работает, она тоже в курсе почти всех дел. Вроде бы Милка хахаля завела, то ли художника, то ли скульптора, где-то под Марксом… Переехала к нему. Может, Закатов ждал, что она вернется, а она не вернулась. Вот у него терпение и лопнуло. Поехал, подкараулил их, да и убил. Ты видела его в последнее время? Ходил сам не свой, похудел. Может, алиби себе придумывал, может, деньги собирал для судьи, чтобы подкупить. У них, у богатых, сама знаешь, все легко и просто решается деньгами. А Милка красивая была. Жалко ее…
Вероника же не верила в то, что Закатов способен на убийство.
Судя по тому, как о нем отзывался Семен, Андрей Закатов был человеком широкой души, очень добрым, отзывчивым, многим помогал, а жену свою, Милу, просто носил на руках.
— Я не спросила, Женя дома или нет, — сказала Вероника мужу еще в машине. — Не хотела, чтобы Рита знала, что мы едем к ним по делу. Уж не знаю, почему, но она просто ненавидит Андрея…
