— Да. Я сказала, что у меня пальто изумрудного цвета, что эта шапка просто идеально к нему подойдет… Стала умолять эту девчонку в замызганном пуховике, поверх которого был повязан грязный фартук, чтобы она уступила мне шапочку. Но перед этим спросила, конечно, где она, типа, в каком бутике «купила» эту прелесть. Понятное дело, что ни в каком бутике она ее купить не могла…
— Да Мила же сама сшила ее и украсила брошкой с перьями, это все знают… У нее вообще руки были золотые, она ко всему творчески подходила. Вроде бы современная такая девица, джинсоногая… Но время от времени позволяла себе носить такие вот оригинальные вещицы… — дрогнувшим голосом начала озвучивать свои воспоминания Рита. — Помните ее воздушное платье цвета пудры? Она сама расшила его розовыми стразами…
Вероника вдруг вскочила со своего места, метнулась в прихожую и вернулась оттуда с пакетом, откуда жестом фокусника извлекла изумрудного цвета фетровую шапочку с зеленоватой сверкающей брошью, к которой были приколоты слегка помятые светлые, в темную крапинку перепелиные перья.
— Вот! Купила за тысячу рублей!
— Она сказала, где взяла ее?
— Да. Кивнула в сторону нашей торговки, ее, кстати, зовут Зинаида. Сказала, что Зина откуда-то привезла, кто-то ей подарил. Шубу, норковую, но маленького размера и дорогую зимнюю мужскую куртку она продала тоже здесь же, на рынке. А вот платье зеленое никому не подошло, оказалось совсем маленьким, сорок четвертого размера.
— Это ее платье, думаю… — сказала убитым голосом Рита. — Вы вернулись к этой Зине?
— Нет. Решили посоветоваться с вами. И вообще, Жень, лучше тебя, твоих людей с этим делом никто не справится. Но это шапка Милы, думаю, никто отрицать не станет. А шуба и прочее могло принадлежать как Миле, так и тому доктору. Надо узнать, откуда у нее эти вещи, духи… Вот адрес, я тебе сейчас скину на телефон. Может, повезет, и эта Зина Логинова приведет нас к убийце?
— Как ты сказал? Логинова? — Зотов плеснул себе водки и выпил. — Логинова, значит… Это ее фамилия по мужу или девичья?
— Она официально не замужем, хотя живет с мужчиной в гражданском браке, так что, может, и девичья. А что?
— А то, что там, в Марксе, трупы обнаружила как раз Логинова, только Дина. Возможно, они сестры. Все, я еду.
— Женя, ты же выпил!
— Так я за руль и не сяду. Сейчас позвоню Виталию, мы с ним и поедем. Ты с нами, Семен?
Мужчины быстро собрались и уехали.
Рита надела на себя шапочку с перьями и подошла к зеркалу.
— Вот и слава богу… Раз шапка нашлась, вещи найдутся, а там, глядишь, и убийцу обнаружат. Теперь все успокоятся насчет Андрея. И он вернется…
— Да, конечно, вернется.
— Всегда завидовала ей… Красивая, муж любит…
— Любовь, значит, была к этому доктору.
— Знаешь, я уже не знаю, как относиться к этой любви, где любовь, там трагедия, какое-то глобальное разрушение семей, судеб… И что вообще такое — любовь?
— Как жалко ее… Вот знаю, что убили, что тело нашли, но мне все не верится, словно это ошибка какая… Горе, страшное горе! Бедный Андрей!
— Наливай!
Дождев с Соболевым ужинали дома, купили, как водится, пельменей, квашеной капусты и соленых грибов-песочников на базаре, водки.
Дождев, переполненный впечатлениями, с трудом сдерживался, чтобы не начать рассказывать о своем незаконном «взломе» квартиры Савушкиной прямо в своем кабинете, куда Ваня заглянул вечером, чтобы пригласить его поужинать в кафе.
— Какое кафе?! Ко мне домой, и без разговоров. И ночевать будешь у меня, а не в гостинице. Я тебе, старик, такое сейчас расскажу! Но не для чужих ушей.
Даже пока варились пельмени, Дмитрий молчал, готовясь к разговору и как бы мысленно репетируя его. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы Иван воспринял его решение незаконным образом проникнуть квартиру свидетельницы как должностное преступление.
Но едва он только начал рассказывать, причем начал с самого начала, с визита пожилой учительницы Канавкиной, соседки Савушкиной, как Ваня сразу же его поддержал, сказал, что он и сам поступил бы точно так же.
— И что там было? Судя по твоему горящему взгляду, твоя старушка-одуванчик ничего не выдумала?
