"Открой глаза", - сказал тот же голос, и я почувствовала, как сильные пальцы сжали мою челюсть. Слезы хлынули густыми потоками, когда я моргнул, задыхаясь от резкого света горящего факела, поднесенного к моему лицу. Он навис надо мной, глаза смотрели в мои, жесткие и требовательные.
"У тебя есть для меня послание?" - спросил он, говоря на языке южных земель, а затем удивленно моргнул, когда я ответил на языке Шталхаста - слова были грубыми и, казалось, плохо подходили для рта, который их произносил.
"Кельбранд..." прошептал я. "Брат?"
Его рука соскользнула с моего лица, когда он поднялся во весь рост, и суровый взгляд на его лице превратился в приветственную улыбку. Какова бы ни была природа моих недавних злоключений, дар камня каким-то образом умудрился остаться в моей душе, и я услышал ложь, которую он произнес, так же ясно, как звон колокола. "С возвращением, Обвар". Он вернул мне моего пса, - наконец, перевел взгляд на него. Возможно, наконец-то он окажется полезным.
Великий город-крепость Кешин-Хо лежал под пепельно-серыми миазмами, казалось, невосприимчивыми к жесткому северному ветру, дующему со стороны Железной степи. На улицах не было ни одного жителя, кроме бродячих групп Шталхаста, Тухла и Искупленных, занятых поисками добычи. То тут, то там валялись трупы, но большинство из них было убрано за два дня, прошедших с момента падения города. Однако я мог судить об ожесточенности битвы по множеству почерневших руин, все еще добавляющих дым к затянувшейся пелене над головой.
"Тридцать тысяч или больше", - сказал мне Кельбранд, уловив ход моих мыслей со свойственной ему легкостью. "Именно столько стоило мне взять его, Обвар. Зрелище, надо сказать, было не из приятных. Я уже поручил нескольким ученым поработать над счетом. Еще одна глава в эпопею Темного Клинка, конечно же, после соответствующей редакции".
Он похлопал меня по спине и повел вдоль стены. Он вел меня к самой внутренней и самой высокой стене города, рассказывая о своих достижениях после моей смерти, а мой все еще сбитый с толку разум пытался ухватить все необходимые детали. Я многое пропустил, и главным упущением было взятие Кешин-Кхо. Он был объектом амбиций Шталхаста на протяжении многих поколений, и даже в муках дезориентации стыд за то, что я не сыграл никакой роли в падении города, мучил меня сильнее, чем хотелось бы.
"Не бойся, старина, - сказал он мне. "Когда мы двинемся на юг, нас ждет пир славы. Хотя, как ни печально, слава достанется твоему новому имени".
