"Прежде чем мы смогли окружить его, генерал очистил город от всех оставшихся солдат", - сказал Кельбранд с ноткой нескрываемого уважения. "Умный ублюдок. Полагаю, он думал, что избавит своих подданных от нашего варварского внимания. Но вместо этого он лишил их любви Темного клинка и оставил меня только с этой кучей". Он махнул рукой в сторону пленников. "Трусы, слишком подлые, чтобы умереть в бою. Я надеялся на большее, но для начала хватит и этого. Пошли, - сказал он, направляясь к лестнице, - пора встречать свою армию, генерал".
Пленники зашевелились при нашем приближении через двор: мрачная вялость побежденных людей, ожидающих смерти, сменилась тревогой при виде самого Темного Клинка. Ропот недовольства прошел по их беспорядочным рядам, но они остались сидеть, опасаясь Шталхаста. Однако их беспокойство переросло в откровенное замешательство, когда в поле зрения появились мои черты. Некоторые издали крик тревоги, а другие, предположительно ветераны, вскочили на ноги и встали в боевую стойку.
"Держите клинки!" воскликнул Кельбранд, когда Шталхаст приготовился рубить тех, кто поднялся. "Хорошие солдаты должны проявлять должное уважение к своему генералу".
Очевидно, восприняв это как некий сигнал, весь контингент пленных быстро поднялся на ноги, бывшие сержанты и капралы шипели приказы, которые заставили их привести себя в подобие порядка. Несмотря на то что они стояли по стойке смирно, их лица были обращены к моему: одни не могли скрыть настороженного взгляда, другие смотрели в отчаянной надежде, что мое присутствие означает избавление. Вглядываясь в лица, я почувствовал странный прилив узнавания, выделил несколько и обнаружил, что их имена легко приходят на ум. Я знаю этих людей. Я закрыл глаза и встряхнул головой, чтобы прогнать нахлынувшее смятение. Нет. Он знал этих людей.
"У тебя нет слов для своих солдат?" - спросил Кельбранд, голос мягкий, но настойчивый.
Я выпрямился, прочищая горло. У меня были лишь начальные знания языка Шин, и я ожидал, что слова, вырвавшиеся у меня изо рта, будут произноситься с запинками, подчеркнутыми сравнительно мягкими степными гласными. Вместо этого они потекли с невозмутимой беглостью, и ни у кого из моих слушателей не возникло ни малейшего сомнения в том, что к ним обращается человек, носивший это лицо.
