Туманов читал здорово, и стихи его были хороши. Нет, талантливы! Ему аплодировали, он, не смущаясь, читал еще и еще. Инга не хлопала — слушала его голос.
Немного резкий, монотонный, дразнящий. Нервная манера чтения, иногда даже слишком. Но экзальтированная подача не мешала ей воспринимать стихи. Вслушивалась в слова: адресат непонятен. Что еще? Мотив покинутого дома, разбитого стекла, утраты, нехоженой опасной дороги. Она зацепилась за опасность. В нем определенно было что-то, притягивающее ненастье. Что-то неумолимое, безнадежное, как ведущая в болото тропа. Криминальный пазл, заочно выстроенный Ингой, понемногу рассыпался. Книга, Волохов, шприц, синий свет в морге.
Чтения закончились, все повалили на веранду, там наливали вино.
— В твоих стихах есть движение воздуха, пульс, — услышала Инга голос Елены Вельгр, заслуженной поэтессы. — Вы слышали, — обратилась она к собранию, — гладкий текст, и вдруг строчка как будто протягивает к нам свою руку. И одним жестом разрывает бумагу. — Все одобрительно загудели. — И мне нравится, как ты, Туманов, работаешь телом в тексте. Все-таки чему-то я тебя научила.
Влад угрюмо молчал. Вельгр весьма изощренно разобрала его стихи и переключилась на другого автора. В этот момент Инга изловчилась и профессиональной хваткой вытащила Туманова из толпы поэтов.
— Владислав. — Они спустились в сад. Инга закурила, предложила Туманову, но он отказался. — Я пишу большой материал о современной поэзии для журнала «QQ». Вы нам интересны.
— Мне показалось, что вам не понравились мои стихи. Ловко же вы прикидывались. — Влад улыбнулся. — Дылда с фотоаппаратом ваш?
— Мой. — Инга кивнула. — Материал будет посвящен не только молодым поэтам и литераторам, но и старой гвардии — тем, без кого немыслим сегодняшний культурный пласт. — Инга нагромождала слова, чтобы расслабить собеседника, притопить его внимание в потоке. — Вы, безусловно, флагман молодой поэтической волны, никто с этим спорить не станет. Насколько мне известно, одним из ваших учителей был Волохов Александр Витальевич…
Туманов перестал улыбаться. Только что расслабленное лицо вдруг стало острым и злым.
— Вы же были знакомы? — спросила она доверительно.
Он молчал. Инга запахнулась поплотнее в широкий шарф, становилось холодно, стемнело.
— Были, да, — наконец сказал Туманов и отвернулся. — Большая утрата. Но ведь он был уже очень старым. И больным. Старики умирают, вы не знали?
Он замолчал.
— Вы можете мне помочь в одном деликатном деле, — сказала Инга с нажимом. — Это касается последних дней Александра Витальевича.
— Я? — Влад посмотрел на Ингу. В глазах сверкал страх.
— Я знаю, вы у него часто бывали, и он дорожил вашей дружбой. — Инга почувствовала вдохновение, подобное тому, что чувствует поездной мошенник, рассказывая случайным попутчикам свою сложносочиненную биографию. — Он вас считал гениальным поэтом, не то что вся эта комариная стайка во главе с Вельгр. Он хотел обеспечить ваше будущее и говорил со мной о том, чтобы напечатать вас в одном из летних номеров. А вы думаете, откуда я вас знаю? От него, конечно. Я и приехала сюда за тем, чтобы лично убедиться, послушать ваши стихи.
Он опустил голову в чернильную тьму.
— Я по нему скучаю. Он стал для меня родным. Только он у меня и был.
