— Поешь, Речник Фрисс. Ты сам говорил, что тацва помогает от болезней, — Кесса подсунула ему самый большой кусок засохшего и побелевшего мёда. Хольскен принёс гостям вяленое мясо и сушёную рыбу — только эти припасы и были знакомы Айюкэсам, да ещё тацва из подземных пчелиных гнёзд.
— Знорки! — качнул головой Хольскен, разглядывая пришельцев, как диковинку. — Недавно был тут один знорк — Саркес…
Кесса вздрогнула и испуганно огляделась по сторонам. «И тут проклятый Некромант! Это из-за него, что ли, всё так попортилось?!»
— Он как раз перед вами ушёл в Ритвин. Не знаете его? — хеск покосился на Кессу. — Джеван говорил с ним, но он помочь отказался…
«Помочь? В чём такое отродье Вайнега могло бы помочь?!» — Кесса стиснула зубы, но тут же забыла о Некроманте. Фрисс попытался спросить о чём-то, и тяжело закашлялся, и долго не мог отдышаться.
— Фриссу нужен хороший целитель, и очень быстро! — вскрикнула Кесса. Ей померещилась кровь на его губах.
— Тогда я отведу вас к Джевану, — Хольскен свился в тугой клубок и задумчиво качал головой. — Прямо сейчас. У него есть сильные зелья, не знаю только, умеет ли он лечить знорков…
Фрисс, пожав плечами, поднялся с циновок и ухватился за стену. Кесса хотела поддержать его, но Речник легко отстранил её и неуверенной походкой побрёл за Хольскеном.
— Я уже слышал имя Джевана, — пробормотал он. — Вайнег бы побрал все туманы Кархейма…
Айюкэс ухватился зубами за дверцу и потянул засов вбок, пытаясь запереть жилище. Фрисс подошёл к нему, чтобы помочь, и негромко спросил о чём-то. Кесса вытянула шею, прислушиваясь.
— В городе разложение, — еле слышно ответил Речнику Хольскен. — И чем дальше, тем сильнее. Даже камни начинают трескаться, а свежие припасы гниют…
Засов с треском опустился на место.
— Он разбух, надо подтесать, — покачал головой Фрисс. — Займусь, когда вернёмся. Флона! Потише, с ног собьёшь!
Отстранив Двухвостку, он побрёл за уползающим Хольскеном, и Кесса поспешила за ними. Панцирный ящер грустно вздохнул за её спиной.
«Разложение,» — повторяла про себя странница, глядя в землю. «Разложение… Тут без Некроманта не обошлось. Попадётся нам этот Саркес…»
Не все жёлтые холмы были густо населены — часть их, оставленная гигантскими пчёлами, обветшала, лишилась многих стен и окон, но всё же там ещё можно было жить. Айюкэс вывел путников в переулок, с двух сторон зажатый между заброшенными пчелиными гнёздами. Здесь воздух был чист — и Кесса не пожалела, что оставила сарматскую броню в доме Хольскена.
Змееподобные Айюкэсы выглядывали из незаделанных окон старых холмов, в дверях шелестели циновки, в переулке теснились повозки на костяных лапах, и чужеземные торговцы переговаривались со странными четырёхрукими хесками, с Айюкэсами и редкими Нкири-Коа. Кесса не понимала ни слова, но по жестам и выражениям лиц догадалась — идёт торг. «Да уж наверное,» — усмехнулась она своим мыслям, бочком протискиваясь между стеной и повозкой. «Теперь тут постоялый двор. Хорошо, если всем хватит места! Им повезло, что у них нет зверей, — тут, похоже, корма не найдёшь…»
Хольскен, с присвистом втянув и выпустив воздух, поддел головой циновку и нырнул в комнату с занавешенными окнами. Внутри было светло — солнца, проникавшего сквозь щели, вполне хватало.
— Эшшш? — удивлённые жители высунулись из многочисленных дверей. Эта комната была, скорее, крытым двором, — множество ступенек поднималось вверх по стенам и вело в жилые пещерки. Их обитатели — полтора десятка, не меньше — выглянули на шум и удивлённо смотрели на чужаков, навострив уши. Их лица, тонкие, вытянутые, были похожи на лисьи морды, светлый полосатый мех покрывал тела. Кесса хотела знать, есть ли у них хвосты, но не могла рассмотреть их среди дверных завес.
— Джеван! — Айюкэс приподнял голову, выглядывая знакомое лицо. — Кто видел Джевана?
Одна из «лис» выбралась из тени и спустилась на одну ступеньку. Её взгляд был пристальным и колючим.
— Это я, Хольскен, — Айюкэс привстал на хвосте. — Этим двоим нужна помощь. Они отравились ветром с реки…
Фрисс открыл было рот, но ничего не смог сказать — закашлялся и махнул рукой. Джеван на миг прикрыл глаза и жестом подозвал пришельцев к себе. Поднявшись на пару ступеней, они оказались в тенистой прохладной комнате, где пахло дикими травами, смолой и топлёным жиром.
— Я ничем не отравилась, — поспешила заверить Кесса, присаживаясь в уголок. — А вот Речник Фриссгейн очень болен из-за едких испарений. Правда, что вы продаёте целебные зелья?
— Да, так и есть, — кивнул Джеван и взял Речника за руку. Он осторожно ощупал запястье и снова кивнул.
— Вижу, что тебе плохо, Фриссгейн. У какой реки ты гулял, и как долго?
— Ехал по междуречью, провёл пару ночей в белесковых лугах, — угрюмо ответил Речник. Трёхпалая лапа Джевана потрогала его шею, на миг хеск прикоснулся к груди человека и прикрыл глаза, к чему-то прислушиваясь.