— Значит, и Хротомис, и Геланг повлияли на тебя в равной мере, — размеренно проговорил он. — Вдохни поглубже, Фриссгейн. Хорошо, теперь выдохни. Не пугайся, я нюхаю твоё дыхание. Туман глубоко в тебе засел и многое повредил. Вот, пожуй эти лепестки, а потом сплюнь в чашку. Вкус неприятный, но скоро выветрится…
Несколько розоватых лепестков он протянул и Кессе.
— Вы путешествуете вместе, — сказал он, прикасаясь к её запястью. — Хоть ты позаботилась о защите, но печать давно стёрлась. Ты не так сильно отравлена, но некоторые признаки болезни есть и у тебя. Пожуй лепестки…
Понюхав содержимое чаши, Джеван откинул завесу и открыл дверцы множества маленьких стенных ниш. Запах трав стал острее.
— Попробуем старое средство, — пробормотал он, снимая с полки склянку с густой зеленоватой жижей и закупоренный кувшинчик. Мимоходом он отщипнул несколько листьев и соцветий от свисающих с верхней полки связок с травами и присел на лавку у окна, поставив склянку на подоконник. Мелко истолчённые травинки посыпались в склянку. Фрисс глубоко вздохнул и потрогал горло.
— Как будто легче стало дышать, — прошептал он, тронув Кессу за руку. Она обрадованно закивала.
— Хорошая весть, — серьёзно сказал Джеван, протягивая Речнику склянку с готовым зельем. Она окрасилась в болотный цвет и сгустилась, и в тяжёлой жиже плавали лепестки и травинки.
— Такую смесь мы называем «асагна», — пояснил он. — Капай на горячий камень и дыши испарениями, и скоро яд перестанет тебя жечь. Заглянешь завтра к вечеру, если лучше не станет — попробуешь другие средства, но это обычно действует. И ещё надо бы проверить, сколько яда у вас обоих в крови.
— Спасибо тебе, Джеван, — сказал Фрисс, на миг задержал дыхание и судорожно сглотнул, и потянулся к дорожной суме. — А как ты это проверишь?
Хеск искал что-то в связках трав и лишь отмахнулся от протянутых ему денег.
— Не торопись, завтра заплатишь… Где там эти клочки… Вот они! Хватит двух-трёх капель крови — я по ней разберусь, сильно ли вы отравлены…
Он дал Фриссу палочки, обмотанные длинным красноватым пухом. Кесса растерянно мигнула.
— Дай-ка мне ножик, — попросил Речник. — Нет, тот, что покороче… Да, такой сгодится.
Он прикоснулся лезвием к руке, слегка нажал и одобрительно хмыкнул, подставляя моток волокон под капающую кровь.
— Теперь ты, — Речник вернул нож Кессе, и она посмотрела на лезвие, на свою руку, на маленькую ранку на руке Фрисса и судорожно сглотнула.
— Ясно. Тогда сиди тихо, не дёргайся, — взяв Кессу за руку, Речник провёл лезвием по её коже, и она закусила губу. Боль была невелика, но по телу пробежала дрожь, и на миг потемнело в глазах.
— Вот так, — покивал Джеван, складывая пропитанные кровью волокна в пустую чашку. — Приходи завтра. Ты, Кесса, тоже можешь подышать асагной. Вы с ним ходили у одних и тех же рек, и дышали одним ветром…
«Да что за напасть?!» — Кесса встала с лавки, борясь с накатывающей слабостью. Кровь давно остановилась, ранка была всего с ноготь длиной — обычная царапинка, такие она получала бессчётно в Фейре — то от камней, то от острых листьев тростника. Но сила будто ушла из тела и не спешила возвращаться.
— Речник Фрисс, тебе взаправду полегчало? — осторожно спросила Кесса. — Кажется, Джеван — хороший целитель…
— Увидим, — пожал плечами Фриссгейн. — А с тобой что? Рука болит?
— Не-а, — мотнула головой странница. — Я… испугалась, наверное. Сейчас уже прошло. А часто Речникам доводится самим себя резать?
— Разве ж это «резать»? — хмыкнул Фрисс, но, взглянув Кессе в глаза, стёр с лица усмешку. — Иногда нужно немного крови. Бывают разные… существа, и боги тоже. Некоторым кровь нравится. А некоторые по ней распознают знакомых. Как Флона, когда обнюхивает руку. Наши боги нас и так знают, у нас таких обычаев нет. А вот в Кецани…
В доме Хольскена был очаг — несколько камней, уложенных у стены полукругом, даже без крюка над ними. Айюкэсы ничего не готовили на огне, но разжигать его умели. А сейчас огонь развёл Речник Фрисс, и вскоре камень раскалился, и зелье, разбрызганное над ним, запахло смолой и чем-то терпким.
Рассказ о Кецани и её чудных народах был прерван, и Кесса тихо сидела у огня, обдумывая услышанное. По всему выходило, что земли Орина полны чудес…
Запах асагны наполнил пещерку, и Хольскен, недовольно шипя, распахнул дверь. В холм немедленно заглянула Флона с пучком травы во рту.
— Родичи Джевана тут, наверное, недавно живут, — задумчиво проговорила Кесса, глядя на угли. — Они не строят домов… А кто самый древний житель Фьо? Нкири-Коа или Айюкэсы?
— Мы первыми пришли сюда, — отозвался Хольскен, прикрывая нос хвостом и стараясь лишний раз не открывать пасть. Говорить это ему не мешало.
— Ух ты! Значит, вы помните время, когда тут жили люди! — оживилась Кесса. — Речник Фрисс говорил, будто воины Илирика основали Фьо… и Вальгет тоже. Здесь, в городе, осталось что-нибудь от них? Может, кто-то ещё живёт здесь… или его потомки…