— Видно, Джеван нашёл верное заклинание, — послышался со спины Двухвостки голос Хольскена; хеск свился кольцами вокруг шипов ящера, подставив бока солнцу. — Мы все знали, что у него это получится!
«Джеван? Заклинание?» — Кесса удивлённо мигнула. «Кровь… и город, растущий из костей… и то, что Речник Фрисс говорил о кровавых жертвах… Река моя Праматерь!»
Кесса пощупала своё запястье, потом прикоснулась к камням мостовой. «Кто-то признал в нас знакомых,» — усмехнулась она. «Значит, мы похожи на воинов Илирика!»
— Разве что происхождением, — хмыкнул Фрисс, услышав её спутанный рассказ, когда Хольскен спрятался в холме от пахучих испарений асагны. — Чудно, что Джеван ни слова нам не сказал, прежде чем ставить свой опыт. Видно, сам не верил в успех. Не знаю даже, спрашивать его прямо или ни к чему. Посмотрим, как дойдёт до расчёта…
На закате ровное гудение в жёлтых стенах затихло, и утомлённые полуденной жарой существа повыползали из нор. Застрявшие в чужом городе путешественники собрались в заброшенном гнезде, жгли огни, пили и пели, и к их пристанищу стягивались скучающие Айюкэсы. Нкири-Коа, пролетая мимо, жужжали неодобрительно, однако у них были дела поважнее, чем мешать кому-то гулять. Тут и там Кесса видела, как латают жёлтый покров на старых стенах, укладывают выпавшие плиты обратно в мостовую и скрепляют раствором.
— Ой! А как они выдавливают смесь из себя?! — шёпотом спросила она у Фрисса, глядя во все глаза на пчёл-строителей. Речник пожал плечами.
— Так уж они устроены. Удобно!
К вечеру он вовсе перестал кашлять, и его взгляд прояснился.
Кто-то из семейства Джевана заглядывал в двери шумного дома, где гуляли торговцы, и, похоже, остальная его родня была там же. Целитель сидел у окна, разглядывал на просвет стеклянные пузырьки с пёстрыми смесями. Когда путники вошли, он встал, почтительно склонив голову.
— Вот так зелья у тебя, мастер Джеван! — Речник поклонился в ответ. — Без них я сгорел бы в три дня.
— Вижу, что болезнь отступила, — покивал хеск, прикоснувшись к руке Фрисса и проведя пальцем по его горлу. — Завтра ещё подыши асагной, и если не станет хуже, брось это дело. И старайся отныне держаться подальше от рек, где вместо воды хашт или айништ. Эти испарения только Айюкэсам на пользу.
— Сколько я тебе должен? — Фрисс протянул руку за кошелём. — И не продашь ли ты ещё одну склянку асагны? Целители на Великой Реке будут очень благодарны.
— Вот как! — усмехнулся Джеван. — На самой Великой Реке? Дальние края… Бери так, странник. Ты ничего мне не должен. Хорошо, если мои зелья прославятся так широко. Но если нет — тоже неплохо.
Кесса чуть задержалась на пороге — Фрисс не спешил уходить и остановился у стены, глядя на шумный дом. Из его окон уже вылетали маленькие золотые облачка, разворачивая в воздухе крылья и превращаясь в призрачных бабочек.
— Мастер Джеван… — она прикоснулась к ранке на предплечье. — Я видела сон… Этот город, должно быть, скучает по людям. Почему они ушли?
— Тут скудные земли, знорка, — понизил голос хеск. — Ни еды, ни воды, и в воздухе яд. Они тут долго не прожили. А город скучает, это верно. Такие, как ты и твой наставник, тут редко бывают.
Двухвостка медленно, стараясь не зацепиться шипами за стены в узких переулках, выбиралась из лабиринтов Фьо, и все, кто встречался на пути, уступали ей дорогу. Кесса видела благодарность в их взглядах.
На повороте Флона замешкалась, качнулась вбок, но камень сам ушёл из-под её панциря, вдавившись в стену. Двухвостка, озадаченно фыркнув, потопала дальше.
«Я и мой наставник…» — Кесса покосилась на Речника и тихо вздохнула. «Хорошо бы! Если уж Фриссгейн — не Чёрный Речник, тогда я не знаю, кого так можно назвать… Но согласится ли он?»
— Речник Фрисс! — жалобно позвала Кесса. Здоровенная летучая медуза упала с ветки, залепив лицевой щиток, и странница тщетно пыталась отклеить липкую тварь. Сверху капала вода, чуть дальше серебристые и грязно-зелёные «ветки» гигантского мха едва виднелись сквозь туман. Двухвостка переступила с лапы на лапу, и снизу брызнул зелёный сок — толстые плоские листья, устлавшие землю, полопались. Шумно втянув воздух и высвободив ноги, бронированный ящер принялся обнюхивать соседние кусты, а потом откусил большую ветку холга. Мох качнулся — весь разом, дрожь пробежала по сросшимся ветвям, и сверху обрушился водопад. Несколько маленьких канзис не удержались на деревьях и шлёпнулись следом. Одна из них угодила на стекло древнего прибора, который держал в руках Речник Фрисс. Железная штуковина пискнула и с резким щелчком втянула перистые усы. Фрисс поморщился и тщательно вытер стекло.
— Что там?
— Можно мне из скафандра вылезти?