Я приказала отвезти де Немюра в замок Шинон. Король — мой муж тогда только взошел на престол — чуть не отправил негодяя на эшафот, но сжалился над ним в память о заслугах герцога. И именно там, в темнице, в цепях, де Немюр и провел следующие пять лет. Пока перед смертью мой слишком мягкосердечный и великодушный супруг не простил его и не подписал герцогу помилование. Людовик и меня умолил простить моего бесчестного кузена. И я не смогла отказать в последней священной для меня просьбе умирающему супругу, — и потому герцогу де Немюру вернули и свободу, и все его богатства, и положение в свете. И вот как этот зверь распорядился всем этим!.. Теперь уже он нападает на мою даму!
Ах, баронесса де Гризи! Я бы с радостью наказала его за надругательство, совершенное им над вами. Но мой сын, Людовик, очень привязан к своему дяде. Если бы у нас были доказательства того, что именно герцог де Немюр обесчестил вас, — я бы сразу же отправила его на плаху. Но будет лишь ваше слово против его. А потому — я повелеваю вам молчать обо всем происшедшем с вами. Если вы будете держать рот закрытым, — вы останетесь моей дамой. И, возможно, мы даже сможем подыскать вам со временем жениха. Конечно, это будет уже не какой-нибудь молодой красавец… Но, я думаю, мужчина в годах, который закроет глаза на то, что вы не невинны. А о вашем приданом я позабочусь.
Так сказала баронессе де Гризи королева. И несчастная Мадлен молчала… Пока не поведала все Доминик.
Дом слушала — и чувствовала, что все это — правда. Ужасная, жестокая, — но правда!
Рассказ Мадлен был во многом похож на рассказ Очо о де Немюре. История с невестой герцога Эстефанией де Варгас… Карлик сказал, что девушка просто оступилась и упала из окна замка. Впрочем, именно это и было официальной версией смерти Эстефании. И Очо знал именно эту версию.
Потом — карлик говорил про то, что де Немюр сидел в тюрьме. За что-то, чего уродец не мог рассказать Дом, потому что она слишком молода и невинна. «Я уже тогда поняла, что это что-то грязное и подлое!»
Очо назвал это государственной тайной. Теперь все стало ясно. Попытка де Немюра изнасиловать королеву — вот в чем заключалась эта государственная тайна!
А Рауль спас королеву от бесчестия. Ее храбрый, смелый, благородный Рауль герцог Черная Роза! «Наверное, именно за это королева и полюбила его. Он спас жизнь ее ребенку и защитил ее честь»!
Все встало на свои места. Вот почему вчера на приеме воцарилась такая гробовая тишина, когда герцог де Немюр вошел в залу. Наверное, многие догадываются о его гнусном прошлом. Вот почему его так боятся женщины. И презирают мужчины. Вот почему позеленело лицо Бланш де Кастиль… Она страшно ненавидит его. Она простила своего кузена. Но забыть о чуть не совершившемся над нею насилии она не может. И ни одна женщина бы не смогла!
Но как, как такого зверя, такого монстра можно принимать во дворце? Как королева позволяет это? Неужели герцог имеет такое большое влияние на юного короля, сына Бланш?
Де Немюра бы надо держать в клетке. Или, по крайней мере, изгнать его из столицы, велеть ему жить не выезжая в одном из его замков. А он преспокойно ходит по дворцу — да еще и голову так высоко держит! Да за одно его тройное преступление против Бланш — которая была женщиной, которая носила во чреве ребенка и которая, наконец, являлась самой королевой! — де Немюра бы следовало четвертовать!
Как его только пускают во дворец, — Доминик понять не могла. Но теперь, когда она знала обо всех его злодеяниях и преступлениях, — она решила твердо, что не подпустит его к себе. Не заговорит больше с ним. Никогда в жизни!
На звоннице собора Нотр-Дам в восточной части острова Ситэ колокол пробил двенадцать часов дня, когда Розамонда де Ноайль вошла в свою спальню и, раздернув портьеры на окнах, обернулась к своей кровати. Герцог де Немюр уже проснулся. Он лежал, закинув руки за голову, и задумчиво смотрел на потолок комнаты, на плафоне которого, по желанию набожной Розамонды, искусным художником были изображены сцены из жизни библейских праведников.
Подойдя к постели, герцогиня мягко спросила:
— Как вы спали, кузен?
— Как убитый, Розамонда… Неужели уже полдень?
— Да, Робер. Вам, кажется, снились хорошие сны? Вы улыбались во сне…
— В самом деле?.. Не помню.
Он сел и начал застегивать рубашку. Розамонда давно не видела его таким — слегка небритый, волосы всклокочены — он казался совсем юным и был очень красив. Даже она, его кузина, привыкшая смотреть на герцога глазами сестры, не могла не признать, что он был необычайно привлекателен. «Если бы королева увидела его сейчас, — она бы просто с ума сошла!»
Вспомнив про королеву, Розамонда помрачнела. Стоило ли говорить Роберу, что Бланш была здесь ночью? Не придет ли он снова в бешенство? Но сказать все же было нужно.
— Кузен, — смущенно начала она, — сегодня ночью в мои покои приходили королева и герцогиня де Луна.
Он опустил руки и пристально посмотрел на девушку своими серыми глазами; но не сказал ничего.
