Она обняла их всех и расцеловала. У них было достаточно денег, и они могли вернуться в Руссильон, или остаться в Париже, — Доминик решила взять в Прованс, куда они с Раулем отправлялись завтра утром, после брачной ночи, только камеристку Адель.
…Теперь Дом надо было возвращаться во дворец к Розамонде. Девушка села в портшез и приказала носильщикам доставить ее обратно на остров Ситэ. Но, едва они завернули за угол, как портшез резко остановился, опустился на землю, затем послышались какие-то звуки, напомнившие шум короткой схватки, — и, прежде чем Дом догадалась выглянуть в окно и посмотреть, что происходит, дверцы распахнулись, и в носилки с двух сторон впрыгнули двое мужчин, настолько выразительной и ужасающей внешности, что Доминик моментально похолодела: это были самые настоящие грабители!.. Они уселись напротив Дом и молча уставились на нее. В руках у обоих были обнаженные ножи.
Оба были огромного роста, просто великаны, с широченными плечами и мускулистыми руками; один из них был мавр или что-то вроде этого, почти черный, абсолютно лысый, с маленькими темными глазами без ресниц и бровей и отвислыми полными губами; другой был светлокожий, но еще более страшный, — у него через все лицо, прямо посередине, шел безобразный рваный шрам, начинавшийся на лбу, деливший нос на две части и заканчивавшийся чуть выше верхней губы.
Наверное, даже встретившись с этими громилами где-нибудь на улице, в людном месте, Доминик бы испытала страх; что уж говорить об ее теперешнем состоянии, когда она оказалась с ними один на один в закрытых носилках, которые к тому же, явно бегом, носильщики — и наверняка уже другие — потащили неизвестно куда!..
Всю ее обычную отвагу как ветром сдуло, — она вжалась в спинку сиденья, с ужасом глядя на эти зверские физиономии и на их большие ножи, не в силах ни позвать на помошь, ни даже промолвить хоть слово. Один из громил, тот, что со шрамом, довольно кивнул головой и даже слегка улыбнулся, обнажив желтые огромные зубы, больше напоминающие клыки, и сказал басом:
— Правильно, красавица. Не нужно кричать. Сидите тихо — и никто вам зла не сделает. А начнете звать на помощь — придется заткнуть ваш прелестный ротик. А нам, поверьте, вовсе этого не хочется.
Доминик начинала приходить в себя. Да, это грабители!.. Разбойники!.. Они увидели ее в роскошном платье и драгоценностях, да еще садящуюся в портшез без всякого сопровождения, — и решили воспользоваться этим. Но почему они просто не сорвали с нее украшения и не убежали, — а везут куда-то? Что им ЕЩЕ нужно?..
— Если вам нужны мои драгоценности, — наконец, смогла сказать она, — возьмите их. И портшез тоже можете взять. Но позвольте мне выйти. У меня сегодня свадьба… Меньше чем через час…
Верзилы переглянулись.
— Нет, — сказал тот же, со шрамом, — мы не можем вас выпустить. Протяните-ка мне свои лапки. Я должен их связать, — не бойтесь, больно не будет, я туго не свяжу.
Доминик заколебалась. Тогда мавр молча схватил ее за запястья одной рукой и, не успела девушка и глазом моргнуть, как громила со шрамом связал их веревкой. Затем посмотрел в окно и ухмыльнулся:
— Уже Сент-Антуанские ворота… Хорошо! Исмаил! Зажми нашей птичке рот, чтобы она, не дай Бог, не крикнула!
Мавр закрыл Доминик рот своей огромной черной лапищей, — и носилки вынесли из Парижа мимо заставы и стоявших у ворот стражников с алебардами. Мавр освободил рот девушки.
Портшез несли еще несколько минут; затем носилки опустили на землю.
— Мы должны пересесть на лошадей, графиня, — сказал разбойник со шрамом. — Нас уже ждут.
Он назвал Доминик графиней! Значит… значит, они знают, кто она! Значит, это не простые грабители! Это не ограбление — а самое настоящее похищение! Эти громилы вывезли ее из Парижа… Все было подготовлено заранее… Здесь стоят лошади и ждут их! И ее повезут неизвестно куда, но все дальше от Рауля, все дальше от ожидавшего ее счастья? Ну нет! Она не позволит так легко похитить ее! Не на ту напали!
— Я не выйду из носилок, — довольно твердо сказала Дом. — Снимайте с меня драгоценности… да хоть и платье — и проваливайте! — Чего ей было действительно не жаль — так это гарнитура, подаренного Раулем. Потому что колье и серьги были связаны с де Немюром.
Бандиты опять переглянулись. Оба улыбнулись на ее слова. Вдруг мавр с необычайной легкостью подхватил Доминик и, перекинув через плечо, вылез из портшеза. Девушка начала молотить его связанными руками по спине, а потом вцепилась зубами в его могучее плечо, и, похоже, укусила довольно болезненно, потому что он слегка вскрикнул, но тут же засмеялся и сказал по-испански, самому себе:
— Ну и чертовка! Хозяин не зря приказал быть с ней поосторожней!
В двух шагах от носилок герцогини де Ноайль, действительно, стояли две лошади, великолепные гнедые, которых держал под уздцы сообщник похитителей. Как только Исмаил вытащил Доминик из портшеза, носильщики подняли этот последний и понесли обратно в сторону заставы, явно собираясь вернуться в Париж. А мавр закинул сопротивляющуюся и брыкающуюся Доминик и посадил ее боком на одного из гнедых.
