— Я мечтала об этом мгновении долгие, долгие годы, — хрипло прошептала она. — О Роберто! Только вы умеете так краснеть… как невинная девушка. И как это идет вам! Ну, не бойтесь же. Идите ко мне. Я все думала — как нам провести эту ночь? Приготовила и хлыст… и ошейник… и цепь. Но потом решила: пусть наша ночь будет ночью любви! Только любви — никакого насилия! Идите… ложитесь рядом.
Она протянула герцогу руку и подвинулась, освобождая ему место около себя.
Де Немюр подошел к краю постели. При мысли, что на ней совсем недавно Бланш занималась любовью с Раулем, его опять начало мутить. Однако деваться было некуда, — и он поднялся по ступенькам и лег на спину рядом с королевой.
Бланш провела сверху вниз рукой по его груди.
— А это что? — тихо спросила она, касаясь его левого плеча. — Вас ранили? Совсем свежий шрам… Откуда?
— Ерунда. Случайно задели на тренировке. — Ответил Робер. Бланш наклонилась и поцеловала его плечо. Он слегка вздрогнул.
— Расслабьтесь, Роберто, — шепнула королева. — Вы такой напряженный… Как девственник, впервые легший с женщиной. — Ее рука опять провела по его обнаженной груди и животу. Длинные, острые у ногтей, похожие на птичьи коготки, пальчики спустились ниже.
— Боже… — пробормотала она. — Неужели вы здесь? Со мной? И ОН тоже?..
И со вздохом восхищения королева обхватила и приподняла, как бы взвешивая на ладони, то, чего она так жаждала все эти годы. И что сейчас было неподвижно и словно спало.
— Какая оснастка, — шептала она, жадно облизываясь и вся дрожа от возбуждения. — Да, мой Роберто! ОН напоминает мне корабль. Гордый, великолепный, прекрасно оснащенный корабль. Он стоит в гавани, мечтая выйти из нее. И совсем скоро его паруса надует попутный ветер… Они распустятся… Натянутся туго-туго… И этот корабль — ваш корабль — поплывет к новым землям. — Сладострастная улыбка замерцала на ее влажных ярких губах. — К новым, манящим, незнакомым землям! Не девственным, конечно… Но загадочным, прекрасным и таинственным. И, пристав к этим землям, ваш корабль уже не захочет покидать их. Никогда!
В другое время такое поэтическое сравнение с кораблем рассмешило бы де Немюра. Но сейчас ему было не до смеха. Ему казалось, что вся постель королевы, простыни, подушки и одеяла пропитаны каким-то отвратительным тошнотворным запахом. Голова его раскалывалась от боли. Боже! И как же здесь невыносимо душно!
Бланш, не замечая его состояния, села и потянула атласные ленточки своего пеньюара. Развязав их, она плавным движением полных плеч сбросила его с себя.
— Взгляните на меня, мой Роберто. Скажите мне — разве я не прекрасна?
— Да, мадам, — послушно, как ученик в школе, повторяющий урок за учителем, сказал де Немюр. — Вы прекрасны.
— Не мадам… Бланка!
— Бланка, — покорно выдавил герцог. Ему было все равно в данный момент, что она прикажет ему говорить. Лишь бы справиться с подступавшей тошнотой, недостатком воздуха в спальне и безумной головной болью. Теперь еще ко всему этому прибавились слабые рези в желудке. «Похоже на отравление… Но я сегодня ничего не ел!»
Королева, наконец, заметила, что с ним что-то не так.
— Роберто! У вас лицо просто зеленое! Что с вами?
Ну не говорить же ей, что его тошнит! Она может подумать, что его тошнит от нее. Хотя, может, и не без этого. Ее чересчур надушенное тело тоже вызывало у него спазмы в желудке.
— У меня жутко болит голова.
Бланш нехорошо улыбнулась:
— Голова?.. Боже мой, герцог! Что за женские отговорки? Никогда не слышала, чтобы мужчина прибегал к подобным уверткам. Вы меня просто смешите!
Ну вот. Она ему не верит… К черту!
— Так вы думаете, что я вас обманываю, мадам? — Серые глаза его злобно сощурились.
— Конечно! — воскликнула она, тоже разгорячась. — Вы пришли ко мне сами, добровольно. И что же? У вас якобы болит голова… Вы ни на что не способны… Ну хорошо, — вдруг сказала она, пытаясь успокоиться. — Не будем ссориться, дорогой. Я вам верю. И помогу.
И она, так же как совсем недавно Риголетта, легла между его ног. Однако, прошло пять, и десять минут… Все ее попытки не увенчались успехом.
Де Немюру становилось все хуже. Перед глазами плавали разноцветные круги. Рези в желудке стали интенсивнее и болезненнее. Он вдруг вспомнил, как лет в восемь они с Раулем объелись незрелой малины в замке доньи Санчи в Провансе. Через несколько часов Робер покрылся сыпью, а в желудке резало так, что он просто катался по полу, страшно испугав свою мать. А Раулю было хоть бы что!
Бланш вдруг резко села на постели.
— Ну хватит! — вскричала она. — Говорите — что вы с собой сделали? Вы что-то приняли… что-то, чтобы разочаровать меня, так ведь? Вы решили поиздеваться надо мной?!!
— Клянусь вам, мадам, что я ничего не принимал. Я вообще сегодня не ел… Выпил лишь один кубок вина.
Вдруг де Немюр понял. Этот кубок. Очо что-то туда подсыпал. Это карлик отравил его! Впрочем, какая теперь разница — Очо или нет? Лишь бы его не вырвало прямо на постель королевы. Что позорнее в данной ситуации — оказаться несостоятельным, — или стошнить на роскошное ложе Бланш де Кастиль?
