— Тс-с! — Карлик приложил палец к губам. — По-моему, сюда идет герцогиня де Ноайль! Сеньора… Давайте договоримся, где мы встретимся?
— Я сегодня скажу Розамонде, что хочу переночевать в особняке отца. Встречайте меня там около входных дверей. Но не знаю, во сколько?
— Давайте в два ночи. Не забудьте надеть кольцо Черной Розы и взять оба брачных контракта! Мы будем около спальни де Немюра около трех. А в это время обычно наваливается самый крепкий сон… И, возможно, проснувшись и увидев вас, герцог подумает, что это все ему просто снится?
…Доминик собиралась не просто сказать Розамонде, что хочет переночевать на улице Амбуаз в доме отца. Теперь, когда Дом все знала и о своем муже, и о де Ноайле, ей не было смысла оставаться в покоях сестры Рауля. Ибо — удастся ли план Очо, и сможет ли Доминик ночью осуществить задуманное, или нет, — Рауль больше не был ее женихом. Более того — девушке открылась вся истинная сущность этого зверя в человеческом обличье. Она уже смертельно ненавидела его. И он вызывал в ней и страх. Потому что с подобными монстрами встречаться ей еще не приходилось.
Доминик понимала, что вся игра Рауля с нею была направлена против де Немюра — ее, жену Черной Розы, хотели опозорить, обесчестить, чтобы унизить его и заставить страдать. Какой низкой и подлой душой должен обладать тот, кто придумал и чуть не воплотил в жизнь подобное!
«Рауль ненавидит де Немюра. И готов на все, чтобы уничтожить его. К чему, к чему все это может привести? — думала девушка, внутренне содрогаясь. — Какое счастье, что Рауля нет сейчас в Париже!»
Дом должна была поговорить с Розамондой. Но девушке сложно было сказать той, что называла ее своею сестрой, о том, что ей все известно о де Ноайле. Однако, сделать это было необходимо.
…Но Розамонда начала разговор первая. Около восьми вечера в комнаты герцогини принесли письмо для нее из дворца де Немюра. Робер извинялся, что так холодно попрощался накануне со своей кузиной. Он писал ей, что, по его распоряжению своим управляющим, доходы ото всех принадлежащих ему поместий и замков во Франции отныне будут поступать в полное распоряжение герцогини де Ноайль. Де Немюр был уверен, что, как командор военного рыцарского ордена, он примет участие в очередном Крестовом походе, затевавшемся в скором времени Кастилией и Арагоном.
«Как любому рыцарю, принимающему участие в военной кампании, мне нужны будут конь, доспехи и оружие — а это все у меня есть — и ничего больше. Поэтому я уверен, что вы, дорогая кузина, найдете истинно богоугодное применение тем деньгам, которые будут доставляться вам из моих владений. Единственная моя просьба — ежегодно выделять пять тысяч золотых ливров на картезианский женский монастырь в Лангедоке, где находится моя жена. Молитесь за нее, милая Розамонда, ибо я знаю, что ваша чистая и ангельски невинная молитва достигнет престола Господа нашего быстрее, чем моя.»
В конце письма была приписка — она касалась Доминик.
«Заклинаю вас всеми святыми, Розамонда, не позволяйте графине де Руссильон выйти замуж за вашего брата! Поведайте ей все, даже если это разобьет ей сердце. Если эта женщина ждет ребенка от Рауля, будет лучше, если она родит вне брака. Не давайте своему брату возможности воспитывать это дитя, — ибо чему такой отец может научить сына или дочь? Повторяю — откройте все преступления своего брата графине, это будет и справедливо, и истинно милосердно.»
Розамонда залилась слезами, читая эти строки. И решилась. Она позвала Доминик в гостиную и сказала, кусая от волнения губы, что ей надо открыть девушке нечто очень важное.
— Если это касается вашего брата, Розамонда, то мне уже все известно, — грустно отвечала Дом. — Я понимаю, как вам тяжело сейчас. Но я, уж простите меня, слышала ваш разговор с кузеном. И все знаю.
И Дом, в свою очередь, рассказала герцогине о том, что она замужем, и за кем, и как все это случилось.
— Я покидаю королевский дворец, Розамонда. Знайте, что вы всегда останетесь для меня образцом добродетели и веры. Понимаю, почему вы молчали о своем брате, и от всего сердца извиняю вас. Вы хотели блага и ему, и мне. Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. И в этот ад я едва не попала. Слава Богу, меня спас мой муж! Передайте Раулю, когда он вернется, что я не хочу больше никогда в жизни видеть его. Единственная моя просьба к нему… нет, требование — пусть он вернет мне кольцо и записку, принадлежавшие моему отцу. — Дом не стала говорить, что их сняли разбойники, нанятые Раулем, с мертвого тела графа де Брие. Похоже, Розамонда не знала об этом. Это был бы слишком страшный удар для нее.
— Прощайте, милая сестричка… — добавила она под конец, — если вы позволите и дальше называть мне вас так.
Розамонда со слезами обняла Доминик.
— Конечно!.. Мы остались сестрами! Ведь ты — жена моего кузена Робера. И, значит, хоть и не родная — но двоюродная моя сестра!
— Да, я жена вашего кузена. — А про себя Дом подумала: «И, надеюсь, сегодня ночью наконец-то стану ею по-настоящему!»
