— Нижняя рубашка, — перечислял он шепотом, — как эти бедняжки такое носят! Никогда не постригайтесь в монастырь, сеньора. Носить такое с вашей белой нежной кожей — преступление! Грубая серая холстина… Колется и натирает кожу. Так… Это плащ с капюшоном. Маска… Я взял белую — будете девушкой в белом. Эдакое новое привидение дворца де Немюров. То-то старые переполошатся, увидев вас! Ну, переодевайтесь, а я посмотрю, все ли впереди тихо… — Он ускользнул в темноту, а Доминик сбросила мужскую одежду и быстро оделась в монастырское платье. Да, нижняя рубашка была неприятно-колючая и грубая. Но, как тут же подумала девушка, и щеки ее вновь заалели, ей недолго оставаться в ней.
Дом спрятала под плащ два контракта. Один был свернут трубочкой — тот, который герцог Черная Роза подписал, второй, составленный после его отъезда из Руссильона, был сложен в виде квадратика, — чтобы не перепутать, — надела маску и накинула на лоб капюшон. Ее наряд — можно сказать, свадебный наряд — был готов. А дрожь била все сильнее.
Карлик вырос из темноты так внезапно, что девушка чуть не вскрикнула. Нервы ее были натянуты как струна. Очо понял ее состояние.
— Успокойтесь, прекрасная герцогиня, — шепнул он. — Мне надо было взять с собой бутылочку бургундского… Все пошло бы веселее. Но я как-то забыл. А мне и самому неплохо было бы чем-нибудь подкрепиться. Впереди все спокойно. Первая дверь направо — слуги герцога, некоего Франсуа. Неприятный тип! Но храпит так громко, что слышно через дверь. А у вашего мужа все тихо. Так… Давайте соберем вашу одежду. Меч тоже мне дайте. Контракты взяли? Пусть де Немюр подпишет настоящий… И не вздумает упираться. Ну, не тряситесь же так! Ведь вы смелая. Не в пасть же льву вы идете…
— А вдруг он меня опять прогонит? — слабым голосом пробормотала Доминик. — Вдруг он снова не захочет меня?
— Так вот чего вы боитесь! — Улыбнулся Очо. — Я-то, простак, думал, что другого! Уверяю вас, что не прогонит. И захочет. Но вы должны быть спокойны. Ничем не должны выдать своего волнения. Будьте величественны и торжественны, как статуя, сошедшая к нему с пьедестала. Не забудьте изменить ваш голос. И не позволяйте ему снимать с вас маску. Вы выглядите как настоящая монахиня! Он будет поражен… Потрясен… Действуйте быстрее, пока он не пришел в себя от изумления; если он опомнится, справиться с ним будет гораздо труднее. Он упрям, как тысяча севильских ослов! Про голос не забудьте.
— Если он у меня вообще не пропадет, — слабо усмехнулась Дом, кивавшая на каждый совет своего друга.
— Надеюсь, что нет. Так, берите свечу. Запомните еще одно — ваш супруг видит как кошка в темноте. И никогда не зажигает по ночам свечей в своей спальне.
— Может, я пойду без свечки, Очо?
— И, не дай Бог, за что-нибудь зацепитесь впотьмах. Что-нибудь опрокинете. Или упадете сами. Ведь тогда вся сцена будет испорчена! А мы так прекрасно задумали ее! Нет, вы должны двигаться величаво и плавно. Говорить тихо, но торжественно. Чтобы у вашего супруга появилось ощущение нереальности происходящего. И тогда можно будет, уж извините меня за такое выражение, брать его тепленьким… Да, еще: у него под подушкой наверняка кинжал. Надеюсь, он не метнет его в вас. Вы уж сразу начинайте говорить с ним. Нервы у него крепкие, — но со сна чего не бывает!
— Ну уж нет… — твердо сказала Доминик. — Я не позволю ему убить себя в свою первую брачную ночь!
— Да, вы уж там займитесь чем-нибудь более приятным, чем убийство, — улыбнулся уродец. — Ну что, вы хоть немного успокоились? Я благословляю вас — и прощаюсь здесь с вами. Надеюсь, мы увидимся завтра во дворце. И вы явитесь туда рука об руку с вашим драгоценным герцогом Черная Роза! Ну, мадам! Дышите глубже… Вперед! С Богом!
Дом взяла в руки свечу и медленно двинулась по коридору к указанной Очо двери. Она была босиком, и это позволяло ей идти совершенно бесшумно. Вот она уже рядом с нею… Девушка протянула руку, взялась за ручку и повернула ее. Дверь бесшумно открылась. Дом проскольнула в комнату… И остановилась в дверях. Ее продолжала колотить дрожь. Надо было хоть немного успокоиться — и приглядеться.
Комната была довольно большая. Кровать стояла посередине спальни. Лежал ли кто-нибудь на постели — было не видно, хотя полог был отдернут, так как слабый свет свечи от порога почти не достигал ее. Но, может, Доминик услышит дыхание спящего де Немюра? Она прислушалась. Ничего. Может, услышать мешает этот толстый капюшон? Но Дом боялась снять его. Наконец, она сделала несколько робких и и осторожных шагов вперед по мягкому темно-синему ковру. И вдруг с кровати донесся стон… Еще один. И голос герцога, какой-то странно хриплый и захлебывающийся, как от рыданий, позвал ее:
— Доминик! Доминик!..
Девушка замерла. Сердце ее заколотилось у самого горла. Он звал ее! И этот его голос… Он плачет? Нет, не может быть! Она услышала затем, как он заворочался на кровати. Возможно, ему снится сон?.. А вдруг он сейчас проснется? Дом быстро прикрыла рукой свечу.
