Доминик постаралась зацепиться за это странное чудесное открытие. Она изогнулась и вновь приподняла бедра, встречая очередной удар де Немюра. И волна накатила снова, еще сильнее… Еще приятнее… Боль исчезла окончательно, заслоненная почти охотничьим азартом, охватившим Дом: встречать удары де Немюра и ловить то невыразимо сладкое мгновение, когда накатывает новая волна, с каждым разом становящаяся все выше. Ну же! Сильнее!.. — понуждала она его про себя, чувствуя приближение не волны — девятого вала…
Но вала не наступило, — потому что де Немюр содрогнулся. И медленно, тяжело дыша, скатился с нее и лег рядом, перевернувшись на спину. Острое разочарование пронзило Доминик. То, что она пыталась поймать, было так близко! И должно было быть, — она была в этом уверена, — так сказочно прекрасно!.. Де Немюр остановился так не вовремя!
«Я не буду расстраиваться, — сказала себе Дом. — В следующий раз я скажу ему, чтобы он не останавливался. А сейчас главное, чтобы ему было хорошо. Чтобы он был доволен. А с меня хватит пока и того, что я наконец-то стала по-настоящему его женой. И теперь он никуда от меня не денется! Вот только как все-таки сказать ему, что я — не Мари-Флоранс?»
И тут де Немюр вздохнул, повернулся к ней и спросил тихим, чуть дрогнувшим голосом:
— Доминик… Зачем ты это сделала?
«Ну вот и все, — с невыразимым облегчением подумала Дом, снимая с лица маску и отбрасывая ее на пол. — Маскарад закончился… Он меня узнал.»
— Вы догадались, что это я? — шепотом спросила она. — И давно?
Он слегка усмехнулся. — Я сомневался. До последнего… До того момента, когда начал соединяться с тобой. Но ты выдала себя, моя рыжая бестия, и я понял, что это все-таки ты!
Неужели она сделала что-то не так? Они с Очо так хорошо все продумали! — И как вы это поняли? — Очень просто, — он не выдержал и, потянувшись, коснулся губами ее щеки; затем Дом почувствовала, как зубы его слегка прикусили мочку ее уха… Его теплое прерывистое дыхание согревало кожу и одновременно будило в глубине тела Доминик волнующую дрожь. — Ты сказала, когда я входил в тебя: «Вперед, Черная Роза!» Так могла произнести только ты. Но не твоя сестра-монашка! Скорее всего, в тот миг она в ужасе, вся сжавшись, взывала бы к Всевышнему… Разве я не прав?
Дом неожиданно хихикнула. Конечно, он прав! И именно так Мари-Флоранс и поступила бы на ее месте, — лежала бы неподвижно, зажмурившись, и читала бы молитву!
Де Немюр узнал ее! Она чувствовала облегчение, но было и немного обидно. Ведь они с Очо так готовились к этому маскараду! В то же время, если бы герцог не разгадал их хитрость, она, возможно, сочла бы его менее умным. И одновременно со всем этим она с радостью поняла, что он занимался любовью именно с нею, с Доминик, а не с Мари-Флоранс. Почему-то это было очень важно для нее — знать, что его жаркие поцелуи и ласки предназначались именно ей.
Но его вопрос: «Зачем ты это сделала?» показывал, что, узнав ее, он все еще не верит, что она — его жена. Придется объясниться. Но это не сложно… Самое сложное уже позади.
— Вы спросили меня, почему я сделала это — пришла и отдалась вам. Потому что вы призывали меня, монсеньор. И потому что я — действительно ваша жена.
— Моя жена — Мари-Флоранс.
— Нет. Вы не знаете. Фло вышла замуж за Гийома Савиньи. Без ведома отца, за две недели до вашего приезда в Руссильон. Она побоялась признаться в этом и отцу, и вам. И поэтому под вуалью в капелле оказалась я. Я венчалась с вами. Думала, что обману всех… и вас в том числе. И что брак будет незаконным. Но отец Игнасио понял, что это я изображаю невесту. Если помните — он произносил лишь имя «Мари», не добавляя «Флоранс«… И получилось, что я вышла за вас замуж по-настоящему.
— Да… Я помню. — Медленно сказал де Немюр. Неужели она говорит правду? Выдумать такое, даже при ее затейливом и изобретательном уме, было невозможно. Но и поверить в это счастье он тоже все еще не решался.
— Я ненавидела вас, — говорила она. — Господи, как я вас ненавидела! После вашего отъезда папа послал вам с графом де Брие записку, где все объяснял. И кольцо, которое я так и не надела вам на палец. Но вашего друга и пажей убили люди Рауля. И кольцо с запиской оказались у него. Так Рауль узнал, что я — ваша жена. А папа отправил меня в монастырь. Я провела там четыре года. За эти годы я многое узнала о вас. О вашем благородстве. О вашей доброте. И я вас полюбила — даже не видя ни разу в жизни. Может быть, вы будете смеяться надо мной… Но это так. А потом пришло известие о вашей гибели под Тулузой. И я пролила по вам немало слез. А потом папа узнал от Моленкура, что вы живы, — и вызвал меня в Руссильон. Но не успел сказать мне ваше настоящее имя. Я знала лишь инициалы — «Н» и «Р». И что вы — кузен покойного короля. И я решила поехать в Париж и найти вас. Я уже собиралась в дорогу, когда приехал королевский гонец с приглашением от Бланш де Кастиль прибыть ко двору. А потом мы с вами встретились в дороге… Помните?
