— Конечно, — Робер невольно улыбнулся. Мог ли он забыть ту встречу у реки? Он прижимает к земле коленом двух мальчишек… А она вылетает на лошади из-за поворота, с луком в руках, в разрезанном платье, с распущенными по ветру рыжими волосами. И целится в него. Вспомнил он, и как ехал рядом с де Парди в шлеме с опущенным забралом, изображая рыцаря де Круа… А она вдруг взглянула на него сияющими глазами и прижала руку к груди.
— Я была уверена в тот момент, что это вы — герцог Черная Роза, — сказала Дом. — Но вы вели себя странно. Отстраненно… Холодно… И я засомневалась. А еще я жутко ревновала вас к Бланш. И я уже тогда была почти уверена, что Бланш — это королева…
— Откуда ты узнала обо мне… и Бланш?
— Я подслушала ваш разговор с де Брие. Когда вы принимали ванну в комнате моих сестер, а потом одевались. Вы сказали, что Бланш истерзала вас. И оставила после себя пепелище. И я решила, что это — ваша любовница. Поэтому я и с Раулем вас перепутала. У вас одинаковые инициалы. И Рауль — любовник королевы. И тоже кузен короля. И внешне он на вас похож… Ну, вернее, мне тогда так казалось. А вас я боялась, потому что мне о вас говорили ужасные вещи, все, кроме только сеньора Очо. И я решила, что Черная Роза — Рауль. А он поддерживал во мне это заблуждение, потому что они с королевой решили поиграть — и с вами, и со мной…
— Ну, на игру это было мало похоже, — зло сказал де Немюр. — Зная, что ты — моя жена… Посвататься к тебе — и чуть не жениться… Рауль! Ты мне дорого за это заплатишь!.. — Теперь он верил Доминик. Все, что она говорила — было правдой. Все вставало на свои места, как собиравшаяся долго и мучительно головоломка. Рауль и Бланш! Вечные недруги… Вечные интриганы… Они хотели отнять у него все. Даже то, что принадлежало ему по всем божеским и человеческим законам — его жену!
Его жена! Невыразимое счастье охватило де Немюра. Вот она лежит рядом… Он может — нет, имеет полное право! — поцеловать ее. Дотронуться до нее. Обнять. Прижать к себе… Эта женщина, которую полчаса назад он считал вычеркнутой из своей жизни, которую мог призывать лишь во сне, с которой мысленно распрощался навеки, — теперь она здесь. Она никуда не денется. Она будет рядом всегда, до конца его дней!
Он задрожал от радости. И тут же вспомнил, как был с нею груб. Какую, наверное, боль он ей причинил, не подготовив ее к акту любви. Ему стало безмерно стыдно. Как загладить то, что он сделал, лишив ее девственности столь поспешно и грубо, не задумавшись о ее чувствах?
Робер приподнялся на локте и взглянул Доминик в лицо. Конечно… В ее синих глазах стоят слезы. Она не вскрикнула, когда он вошел в нее. Но ей наверняка было очень больно. Он осторожно дотронулся пальцами до ее щеки.
— Прости, — шепнул он. — Я сделал тебе больно.
Но Дом вдруг улыбнулась ему.
— Ничего страшного, монсеньор. Зато вам было хорошо. Не правда ли?
— Да. Но я предпочел бы, чтобы нам было хорошо обоим. И не называй меня «монсеньор». И на вы. Говори мне «ты». И называй по имени.
— Мне это сложно, — необычно робко призналась она. — Я привыкла думать о вас, как о де Немюре…
— Попробуй. Смелее. Вперед, герцогиня Черная Роза! — сказал он тоже по-окситански, подбадривая ее.
Дом снова улыбнулась. Смешно называть мужа на «вы», — мужа, с которым ты лежишь в одной постели голая, который только что осуществил с тобою свои супружеские права. Он прав.
— Робер, — шепнула она. — Робер…
Как это было необычно… И чудесно, — слышать свое имя из ее уст! Де Немюр прильнул к ним. И она ответила ему. Они целовались бесконечно долго… И бесконечно сладостно. И он почувствовал, что вновь начинает возбуждаться. Но может ли он снова овладеть ею сейчас? Не будет ли ей больно?
— Я опять начинаю хотеть тебя, — прошептал он, и она услышала извинение в его голосе, и оно наполнило ее новой нежностью к этому мужчине, такому близкому — и такому еще непонятному ей. — Ты сводишь меня с ума. Но я боюсь причинить тебе боль.
— Не бойся, — ответила тоже шепотом Дом. — Разве Черная Роза может страшиться хоть чего-то?
— Только одного. Что все это — сон. Что ты вдруг исчезнешь. И я проснусь один…
— Нет, это не сон! Я — твоя. Навсегда твоя! И, если ты хочешь меня… Возьми.
— Подожди. — Он лег между ее ног, слегка развел их рукой, и Дом почувствовала, что его язык проникает в то место, где было так больно. И где потом родилось то неведомое приятное ощущение. Сейчас де Немюр дотрагивался до этого потайного места языком. Откуда он знал, где именно и как надо коснуться? Доминик изогнулась, как бы помогая ему… И в тот же момент ТО ощущение возникло снова. На этот раз оно было даже более сильным… Более ярким.
