Нет, Рауль не будет жалеть о том, что не овладел Доминик! Скоро, совсем скоро он станет герцогом де Немюром. Знатным. Могущественным. Богатейшим вельможей Французского королевства! И тогда — о, тогда он сможет воплотить в жизнь все, что захочет. У него будут самые красивые женщины и девушки. И даже, может быть, прекраснее, чем Доминик! И он сможет хоть каждый день насиловать и убивать безнаказанно!
…Когда Рауль, поддерживаемый солдатами, и Франсуа с Жаком отправились с площадки вниз, Лавуа спросил у своего помощника:
— Вы уверены, что девушка погибла?
— Да, господин комендант. Лучники могут вам это подтвердить. Они пустили в нее не меньше десятка стрел.
— Как получилось, что она выпрыгнула из окна башни? Ее же держали в другой комнате, где нет окна!
— Мы не знаем. Мы услышали сначала мужские крики. А потом увидели, что она прыгнула во Вьенну.
— Девушка была в крови, господин Лавуа, — добавил один из лучников. — И абсолютно нагая.
Начальник гарнизона горестно покачал головой. Вот несчастье! Мерзавец герцог! Скорее всего, он изнасиловал бедняжку. А ей удалось все же ранить его. И каким-то образом попасть в соседнюю комнату, хотя Лавуа прекрасно знал, что комната эта, раньше принадлежавшая красавице-вдове Терезе, давно закрыта.
Судя по словам, сказанным герцогом, несчастная была женой того человека, которого де Ноайль держит в подземелье. Жуткая история!
А этот монсеньор герцог де Ноайль… Лавуа его хорошо запомнил, когда около года назад он приезжал сюда со своим Франсуа и выведывал у коменданта о де Немюре, представившись кузеном Робера и делая вид, что очень озабочен судьбой своего родственника, заключенного в темницу Шинона. Впрочем, вначале коменданту де Ноайль даже понравился — красивый молодой человек, с открытым лицом и приятной улыбкой, и на Робера очень похож. Но его чересчур полные тревоги расспросы о здоровье узника и слишком горячее желание повидаться с де Немюром вскоре показались Лавуа наигранными и подозрительными. И комендант довольно сухо ответил герцогу, что де Немюр чувствует себя нормально, а встречи с заключенными строго запрещены даже близким родственникам по военному уставу. Де Ноайль тут же перестал улыбаться и холодно откланялся. Но Лавуа показалось, что герцог не поверил ему. Как не поверил и в то, что де Немюр находится в Шиноне.
И вот — де Ноайль снова здесь. С приказом королевы и двумя странными преступниками — мужчиной и женщиной, которые, оказывается, муж и жена. Лица мужчины Лавуа так и не увидел. А женщина мертва. Мог ли он, начальник гарнизона Шинона, предотвратить эту смерть?
Старый воин тяжело вздохнул и, глядя вниз, на реку, перекрестился. Затем он спустился во двор замка и велел своим солдатам прочесать Вьенну вниз по течению. Хоть тело найти и похоронить его по-христиански.
Рану Рауля осмотрел местный врач. Он нашел ее не слишком серьезной. «Вам повезло, монсеньор, — сказал он, — если бы она оказалась чуть ниже, там, где проходит крупный кровеносный сосуд, вы бы быстро потеряли очень много крови.» Врач обработал рану и перевязал плечо де Ноайля, который во время этой весьма неприятной процедуры беспрерывно ругался и выпил две бутылки крепкого вина, чтобы немного заглушить боль. И забыть о Доминик.
То, что столь желанная добыча ускользнула от него, уже торжествующего победу и готового насладиться ее плодами, заставляло Рауля скрежетать зубами от бессильной ярости и неутоленного вожделения. У него теперь остался в руках лишь Робер. Робер, которого Бланш приказала ни в коем случае не пытать и не мучать. Но де Ноайль был нетрезв и находился в таком бешенстве, что теперь ему уже было все равно, что велела королева. Раз Доминик больше нет, — он отыграется на де Немюре. Пусть кузен перед своей смертью испытает все муки ада! И Рауль, прихватив с собой еще одну бутылку вина, отправился в подземелье.
…Из нескольких фраз, которыми перебросились, вернувшись в застенок, Франсуа и Жак, Робер понял, что был прав. Что-то случилось — и это «что-то» произошло с Доминик. Лица у клевретов Рауля были вытянувшиеся и немного растерянные. «О, Боже! Неужели ты услышал мои молитвы? И Доминик сбежала из Шинона?»
Де Немюр понимал, что для него все кончено. Когда приедет Розамонда, де Ноайль или найдет бумагу сам, или заставит сестру отдать ее. И тогда пленник будет уже не нужен живым. Но Робер был готов к смерти. Лишь бы спаслась его жена! И ребенок… Если, даст Бог, жена зачала после их единственной ночи.
Через полчаса на лестнице послышались неуверенные шаркающие шаги, и в подземелье спустился Рауль, — очень бледный, с бутылкой в руке. Он тяжело опустился на стул напротив висящего на цепях де Немюра.
Робер с нескрываемым любопытством разглядывал кузена. Кажется, ему пришлось несладко! Он явно ранен и страдает от боли. И изрядно навеселе.
