Рауль зло усмехнулся.
— Только не лги мне. Ты знаешь, какой. Я это вижу.
— Я не собираюсь обманывать тебя, брат. Но не понимаю, почему я должна давать тебе сейчас отчет — где эта бумага? Ты не имеешь к ней никакого отношения. Она принадлежит нашему кузену де Немюру.
— А если я скажу, что эта бумага очень важна для меня? Что она для меня бесценна? Что она одна может спасти и мою жизнь… и мою честь? Тогда ты скажешь, где она?
— Брат, я не могу тебе этого сказать.
— Но ты это знаешь? Знаешь?
— Знаю. — Ведь она у тебя, сестричка… У тебя? — У меня.
— Как же ты можешь не помочь мне, Розамонда? — Рауль картинно взмахнул здоровой рукой. — Своему родному, единственному, обожающему тебя брату! Ведь это всего лишь клочок бумаги. А моя жизнь и честь висят на волоске из-за него!
— Я обещала Роберу, что никто не узнает, где эта бумага. Что я буду беречь ее как зеницу ока. И что никому, кроме него, не отдам ее.
— «Обещала Роберу»! Кто он тебе? Двоюродный брат. Седьмая вода на киселе! А я стою перед тобой — несчастный… раненый… еле живой… И ты не хочешь мне сказать? Сестра! Ты грешишь! Грешишь против всех человеческих и божеских законов! Подумай об этом. Ведь твой поступок сродни поступку Каина, убившего родного брата. И проклятого за это!
— Нет, брат, ты ошибаешься. В моем отказе нет для тебя ничего смертельного и грозящего тебе бесчестием. Если тебе так нужна эта бумага — просто попроси Робера. Пусть он разрешит отдать мне ее тебе!
Рауль невольно хмыкнул. Попросить Робера… Прошлую ночь он пережил. Но, может, за эту ночь уже подох в подземелье? Вот упрямая девчонка! Нет… Ее не проймешь…
Тут Розамонда увидела свой растерзанный сундучок. Она покраснела от гнева.
— Рауль! — вскричала она. — Ты рылся в моих вещах?.. Что ты себе позволяешь? Это же низость!
— Ну хватит! — рявкнул де Ноайль. — Мне надоело выслушивать «нет», «не хочу» и «не буду»! Франсуа! — позвал он. Тот открыл дверь и вошел в комнату. — Мы немедленно спустимся с тобой и с моей сестрой в подземелье. Жак уже там?
— Да, монсеньор. Уложил еле живого Фабьена в кровать и спустился туда. А Клод и Ги отправились спать.
— А как там, внизу… Ну, ты понимаешь?
— Не беспокойтесь, ваша светлость. Все так же, — со значением ответил Франсуа.
— А! Прекрасно! Мы идем! — Рауль взял сестру под локоть. — Значит, тебе нужно разрешение Робера. Ну что ж! Попробуем его получить. А если не получим — берегись, сестра! Ты все равно отдашь мне бумагу. Не добром — так силой!
…Они вошли в подвал замка. Розамонда оглядывалась вокруг, пытаясь подавить мучительную тревогу и роившиеся в голове смутные и страшные подозрения. Что ждет ее здесь? Зачем Раулю понадобился документ де Немюра? И почему брат сказал, что в этом жутком месте она может получить разрешение Робера? Сердце ее сжалось.
Но в подземелье ее не ждало ничего ужасного. За столом сидел и преспокойно пил вино из бутылки знакомый девушке слуга Рауля, Жак. В темном углу лежала груда ветоши. И больше ничто не привлекло внимание встревоженной герцогини.
— Итак, сестра, — сказал Рауль, присаживаясь на край стола и пристально глядя на Розамонду. — Ты не отдашь мне бумагу?
— Я уже объяснила тебе, брат, что не могу этого сделать.
— Откуда такая несговорчивость? Ты всегда была так добра, покладиста, уступчива! Не иначе в тебе говорит кровь нашей покойной матушки. Ведь она была из этого проклятого рода де Немюров!
— Возможно, брат, в вещах несерьезных я и могу уступить. Но в делах чести — никогда! А документ, который ты требуешь от меня, — дело чести. Потому что я поклялась Роберу…
— Да сколько можно?!! — взвился де Ноайль. — Робер… Робер… Всегда он! Всегда и везде первый. Везде — даже в твоем якобы столь любящем меня сердце! Отдай бумагу! Иначе пожалеешь.
— Никогда, — гордо вскинула голову девушка.
— Ну что ж, — глухо промолвил Рауль. — Ты хотела, чтобы Робер освободил тебя от твоей клятвы? Вряд ли он сможет это сделать. Он не совсем, видишь ли, здоров. Но он здесь. И сейчас ты увидишь его! Жак! Покажи ей нашего пленника!
Жак подошел к тому, что Розамонда приняла за бесформенную груду ветоши. И сдернул ее. Девушка не сразу поняла, что там лежит. Там было слишком темно. Но Рауль схватил факел и, взяв сестру за руку, потащил ее за собой в этот угол. Он опустил факел к самому полу… И Розамонда в нестерпимом ужасе увидела, что это Робер. Лежащий на животе лицом к ней. А то, что было с его спиной, заставило ее оледенеть от страха. Потому что спины не было. Было сплошное кровавое месиво. Лицо Робера было абсолютно белым, глаза закрыты. Он тяжело и быстро дышал.
Розамонда покачнулась. Но громадным усилием воли заставила себя не упасть в обморок. Робер! Что с тобой сделали эти звери… И мой брат.
— Видишь, сестра. Это наш кузен, — тихо, зловещим голосом, произнес Рауль. — Он уже поплатился за свое упрямство. Тебя, конечно, такая пытка не ждет. Но, обещаю, я придумаю и для тебя что-нибудь, если ты не отдашь документ.
