Посмотрев на конвульсивно дергавшуюся ковролиновую дорожку, я понял, что тяжело, а может быть, даже смертельно ранил её, и путь мой наверх свободен. Я нашёл в себе силы сначала встать на четвереньки, доползти до валявшегося неподалеку пистолета, твердо взять спасшее мне жизнь оружие в правую руку, затем подняться на ноги и неверной шаткой походкой направиться к лестнице.
Ковролиновый питон яростно изогнулся и сумел сдвинуться с места по направлению ко мне метра на полтора. Я, не раздумывая, всадил еще одну пулю в ворочавшегося у моих ног монстра, и там, куда она все с тем же жадным чмоканьем попала, взметнулся в воздух фонтанчик какой-то бледной жидкости, обрамленный бахромой из синей пыли. Чудовище пару раз конвульсивно содрогнулось и неподвижно замерло. Чтобы не сойти с ума, я постарался больше не думать о нем, а сосредоточить работу мысли на предстоящем пути к реанимационной палате, где должна была лежать Рада.
Кстати, я, разумеется, ничуть не расслабился после победы над ковролиновой дорожкой и каждую секунду ждал нового нападения, особенно меня пугали грязные половые тряпки. И поэтому я всё так же крепко-накрепко сжимал пистолет и, насколько позволяла слабо утихавшая головная боль, бросал внимательные взгляды по сторонам. Достигнув второго этажа, я остановился и внимательно посмотрел в оба конца длинного коридора, залитого точно таким же неярким синеватым светом, что и первый этаж. Лишь на столиках дежурных медсестер горели привычные глазу ярко-желтые лампочки, прикрытые металлическими абажурами. Самих вот, правда, медсестер не было видно.
Да и по-прежнему я никого не слышал – после короткого боя внизу среди колонн и пальм вестибюля во всем огромном здании больницы царила полная тишина, пугающая своей кажущейся первозданностью. Блестевший синеватым отливом линолеум, покрывавший пол коридора, казался мне поверхностью холодной воды того самого легендарного Стикса, чье наименование носила организация, полномочным сотрудником которой я отныне являлся. Тяжелое предчувствие сжало мне сердце, я почти не сомневался в том, что больницу, персонал и пациентов, включая мою жену, постигла какая-то ужасная катастрофа, и никого из них не осталось в живых. Их, самое плохое, как я убеждался, по мере продвижения на четвертый этаж, просто не осталось. Исчезли даже трупы.
Я медленно стал подниматься дальше, левой рукой держась за широкие деревянные перила, а правой по-прежнему крепко продолжал сжимать теплую рубчатую рукоятку «ПМ». Пистолет придавал мне немалый заряд уверенности в начавшейся смертельно опасной экспедиции по ночной больнице. Под ноги я не глядел больше с опаской: ковролиновой дорожкой был застлан только один лестничный пролет, ведущий из вестибюля на площадку второго этажа. Сейчас подошвы моих кроссовок ступали по голым ступенькам, отлитым из цемента и мраморной крошки.
На четвертом этаже, являвшимся целью моего путешествия, меня ждал сюрприз – сюрприз в виде растерянного мужского голоса, неожиданно раздавшегося совсем рядом за спиной, когда я уже свернул влево по пустынному коридору – туда, где находилась реанимационная палата, где лежала Рада.
– Молодой человек! – негромко позвал голос, заставивший меня резко остановиться. Повернувшись, я увидел, как медленно открылась дверь какого-то кабинета, и из-за нее осторожно выглянул пожилой седой мужчина в белом халате. Лицо мужчины украшали большие очки в старомодной роговой оправе, и синий свет ламп зажигал на выпуклых стеклах очков огоньки мертвенного оттенка, отчего взгляд мужчины казался крайне испуганным и потерянным.
– Слава Богу, что хоть кто-то остался целым! – с видимым облегчением произнес он и затем спросил: – Вы где прятались?
– Я не из больницы. Я – сотрудник спецподразделения ФСБ, ищу здесь свою жену, ее госпитализировали сегодня утром. Объясните, раз я так понял, что вы были свидетелем – что за чертовщина здесь приключилась?!
– Я зав. отделением интенсивной терапии, врач Бейша Несмарк, – он, прежде всего, официально представился, голос его перестал звучать растерянно, заметно окреп и приобрел спокойную деловую интонацию. – Катастрофа разразилась вначале одиннадцатого вечера. Ничего подобного я в жизни своей не видел и никогда представить не мог, что могу оказаться свидетелем подобного кошмара, дьявольской фантасмагории!..
– Простите, вы не могли бы рассказать мне о случившемся на ходу и проводить меня заодно к палате номер восемнадцать, именно в ней находится моя жена, Рада Червлённая, – прервал рассказ врача я, машинально взяв его под локоть, и, не церемонясь, увлекая вслед за собой по коридору. – Может быть, ей тоже удалось остаться в живых точно так же, как и вам.
– А там, внизу, мне как будто послышались выстрелы, – несколько невнятно и неопределенно произнёс доктор Несмарк, и я сразу понял – насколько сильно ему не захотелось делать каких-либо прогнозов по поводу физического состояния моей жены.
– Да, это я стрелял в ковролиновую дорожку: три пули, – просто ответил я.
– А зачем вы в нее стреляли?
