В палате жалобно звякнула и покатилась по полу какая-то склянка, заставившая меня перевести зачарованный взгляд с той точки воздушного пространства, где только что неподвижно парил стрэнг – на никелированные шарики в спинке опрокинутой и разбитой кровати, беспомощно раскинувшейся по деревянному полу. Рядом с кроватью валялись металлические скелеты двух систем интенсивной терапии, переплетенные белыми пластиковыми трубками и осколками разнокалиберных стеклянных сосудов, в которых несколько часов назад плескались лекарственные растворы, вливавшиеся в вены моей жены. От самой жены, как я увидел, не осталось ни малейших следов.
– Где пациенты? – повернулся я к Несмарку, – Где медсестры, врачи, лифтеры?? Где, вообще, все?!?! Где мне искать мою жену?!?!
– Я думаю, только не сочтите меня за сумасшедшего, что они все исчезли в стиле старшей медсестры Котлубовской, – снимая очки и протирая их стекла, ответил Бейша Несмарк.
– Что это значит?
– Я могу объяснить только то, что видел своими глазами, – он водрузил очки обратно на глаза и внимательно посмотрел на меня. – Старшая медсестра неврологического отделения Маргарита Котлубовская лоб в лоб столкнулась вот точно с такой же тварью, – он кивнул в сторону оконного проема, куда пару минут назад вылетела Черная Шаль, – и она даже вякнуть, вернее, крикнуть не успела, как вся заискрила, превратилась прямо-таки в гейзер ярких изумрудных искр, словно попала на железнодорожный высоковольтный провод. Причем – совсем без дыма! Искрила она так секунд семь – не больше! А потом – чпок! – раздался звук, как будто лопнул бумажный пакет из-под кефира, и Котлубовская исчезла, растворилась в воздухе! Единственное, что мне показалось: на том месте, где она исчезла, еще недолго висела как бы ее тень, сердито размахивавшая руками, а потом и тень куда-то сгинула. Я очень хорошо различил все эти превращения – коридор тогда ярко освещался. А черная крылатая тварь помчалась дальше по коридору, но я не стал дожидаться своей очереди близкого знакомства с ней, и захлопнул дверь кварцевой. Но сквозь дверь я слышал крики, много криков – они до сих пор звучат у меня в ушах. А сам я весь покрылся холодным потом под своим халатом, и мне стало четко казаться, что я схожу с ума!..
Меня осенила необычайно мрачная догадка, и я бестактно прервал значительно более старшего меня по возрасту врача:
– Господи, так значит, они размножаются! – я остолбенело посмотрел на умолкнувшего собеседника. – Значит, совсем дело худо!
– Что худо? Вы про них что-то знаете?! – испуганно спросил Несмарк.
– Объяснять долго. Лучше скажите – сколько примерно особей могло напасть на больницу?
– Понятия не имею, честно говорю, – обескураженно произнес Несмарк, – Я не видел, что греха таить, я сильно испугался и сразу закрылся в кварцевой, включил все кварцеватели, сам укрылся байковым покрывалом. Мне кажется, запах озона обманул чёрных тварей, они даже не пытались открыть ко мне дверь. Объясните мне всё-таки, что происходит?
– Я объясню это вам чуть позднее. А сейчас нам необходимо как можно скорее покинуть вашу больницу. У меня там внизу у входа в вестибюль оставлена машина! Идем! – я стремительно зашагал к лестнице. Доктор, не задавая вопросов, последовал моему примеру.
Без происшествий, почти бегом, мы преодолели оставшиеся лестничные марши и уже открывали стеклянных двери центрального входа, как вдруг услышали громкий рёв форсированных автомобильных двигателей, оглушительный визг тормозов, и перед нами стремительно возникло несколько желто-синих милицейских «УАЗиков», с предельной скоростью выкативших на больничную площадь. Синий тревожный свет крутившихся на крышах спецавтомобилей стеклянных фонарей и пронзительный переливчатый вой сирен заставили нас вздрогнуть и остановиться.
Машин я насчитал ровно семь штук, они все разом затормозили у самого входа в больничный вестибюль, неподалеку от моего «джипа». Из них наружу немедленно выпрыгнуло десятка два «омоновцев», вооруженных десантными автоматами, облачённых в пуленепробиваемые жилеты и стальные каски. Один из них, очевидно – командир, повелительно поднял правую руку и хотел дать какую-то команду, но, к сожалению, команда не успела прозвучать – незамеченный нами притаившийся под потолком вестибюля гигантский стрэнг бросился в атаку.
Сначала тоненько завибрировала, затем задрожала и, наконец, целиком рухнула стеклянная стена вестибюля – я покачнулся под ударом мощной воздушной волны и рефлексивно закрыл глаза ладонями, зафиксировав перед этим могучий рывок чернильно-бирюзового стрэнга из-под потолка навстречу омоновцам и – свежести майской ночи.
