Последним на сырое дно оврага скатился, громко проклиная меня и жизнь, Виктор. Последствия падения показались настолько ужасными, что потускнел даже свет священной лампы «хиранг» или, скорее, у меня в глазах потемнело и никак не хотело рассеиваться. Но «хиранг» есть «хиранг» и его волшебное золотистое сияние не более, чем через две минуты затопило заболоченное дно оврага, осветив наши растерянные, забрызганные грязью лица светом мечты и надежды. Даже толстощекое небритое лицо Виктора прекратило дергаться брезгливыми ненавистными гримасами.
– «Хиранг» легко защитит нас от урсурска, – бесстрастно сказал Верховный Унгард Анмайгер. – Зря вы запаниковали, не тронул бы он вас – свет «хиранга» всегда приманивает урсурсков, но они никогда не смеют приблизиться к нему, – добавил он укоризненно, не без труда поднимаясь на копыта, осторожно, как будто боялся, что они могут переломиться, распрямляя ноги в коленях, – идти осталось совсем недалеко…
– Я так и думал! – радостно воскликнул я, вскакивая на ноги. – А ты, Витя – плакать начал! Говорил же тебе – все у нас рассчитано! – подошел я к нему, протягивая руку помощи.
Руки он мне не подал, поднялся сам, зло сверкнув на меня большими выразительными глазами, не хуже урсурска.
– Вперед! – приказал Верховный Унгард и чуть прихрамывая, двинулся вдоль по дну оврага, бережно придерживая когтистой рукой широкую лямку баула, где мелодично позванивали драгоценные ингридиенты ахайсота и шуршали складками древние фамильные ковры Верховного Унгарда.
Мы молча пошагали за ним, хотя меня сильно подмывало спросить у Анмайгера – откуда мог взяться в Сучьем Лесу этот самый урсурск. Не из Колодца ли он выпрыгнул, у которого остался майор Стрельцов? У майора, правда, имелась брусничная настойка…
– Э-э-х-х! – я завистливо вздохнул, но ничего не сказал.
Мы шли минут двадцать по дну оврага, постепенно повышавшемуся, иногда попадая ногами в лужи и небольшие выбоинки, спотыкаясь, молча ища равновесия в душном воздухе оврага, иногда не находя его и молча падая. Больше всех – три раза, падал, естественно, Виктор. Но он быстро поднимался и с удвоенной энергией принимался переставлять толстыми ногами, в болезненном стремлении во что бы то ни стало поскорее достичь того места, где ему сделается совершенно ясно – удастся вернуть домой гусей или нет.
А свет «хиранга», между прочим, делался все ярче и ярче, громче и мелодичнее звенели разноцветные кристаллы в бауле Анмайгера, что указывало на приближение кладбища и – явно сохраняющего автономность, ахайсота. Самое главное, что нас больше не преследовали зловещие шорохи в темноте – они сами и их обладатели отныне, и на самом деле, сделались исключительно прерогативой Сучьего Леса.
– Нас просто хотели убить, – неожиданно сообщил нам Анмайгер, когда мы выбирались из оврага на сравнительно ровное поле, сплошь покрытое сухими будульями прошлогодней полыни, – Сумироги.
– Ясно! – бодро ответил я, вглядываясь в видневшуюся примерно в километре от кромки оврага, среди зеленоватого полумрака, гряду высоких черных тополей.
– «Хиранг» нас спасет! – твердо повторил Верховный Унгард, задрав голову к небу, и принялся внимательно вглядывался в круглый лунный экран. – Где-то там сейчас унгард Аджаньга готовится к бою! – в голосе Анмайгера прозвучали странные нотки и он сделал холостое глотательное движение кадыком. – Вперед – кладбище за тополями!
Мы продолжили наш бег теперь уже через прошлогоднее полынное поле. Полынь с сухим треском ломалась под ногами, распространяя запах специфической полынной горечи и мелкой сухой пыли.
Где-то далеко и высоко в небе послышался гул двигателей невидимого отсюда тяжелого транспортного самолета. Самолет, кажется, приближался к нашему городу, а, может быть, и нет. Лучше бы, конечно, нет – иначе, как утверждал Анмайгер, ничего у Аджаньги не выйдет. К счастью, спустя минуту, гул невидимого самолета начал удаляться. Возможно, руководству городской чрезвычайной комиссии удалось связаться с пилотами и дать им соответствующие распоряжения.
Но автоматные очереди распарывали ночную тишину постоянно – они слышались в самых разных районах города. От каждой очереди Анмайгер нервно вздрагивал и недовольно мотал головой.
Мы пересекли поле безо всяких приключений, чему я немало удивился, все время пути не переставая думать о том, что из себя представляют Сумироги и каковы у них возможности по сравнению с Чермиками.
Когда нам, наконец-то, удалось достичь чугунной кладбищенской ограды, «хиранг» на груди Анмайгера полыхал со страшной силою, разгоняя мрак в радиусе не менее пятидесяти метров. Несмотря на то, что благодаря «хирангу» мы представляли собой великолепную мишень сверху, я интуитивно чувствовал, что он является единственной нашей реальной защитой, и поэтому и я, и Виктор старались держаться в непосредственной близости от Анмайгера. Он обернулся к нам обоим и неожиданно улыбнулся теплой искренней улыбкой, какой не смог бы улыбнуться ни один цыган:
– Спасибо вам! Мы, кажется, справились – почти!..
