— Не терпится попробовать, — восклицает Киара. Бад впервые смеётся за всё то время, пока я его знаю. Два его передних зуба совсем немного выступают вперёд.
— Наши посыльные покровители в свободное время изготавливают различные вкусности, специи, добавки, — рассказывает Владычица. — Для этого у нас на двести десятом этаже есть ряд кухонных лабораторий. Только в нашей сфере этим занимаются. Если нам выгодно, мы можем проводить обмен с другими сферами.
— О… Это очень интересно. Я бы хотела посмотреть процесс.
— Он занимает от полугода до двух лет, — Норвуд чешет затылок, что-то вспоминая. — Опора изготовления — это магия хранителя. Мы сами созданы из магии — мы её и поглощаем как энергию.
— Это отличный способ восстанавливаться, — поддерживаю разговор я. — Но… что будет со мной? Я человек.
— Второе Испытание пробудило в тебе силы, — открыто объявляет Юми. — Они есть в тебе и сейчас ты их восстановила.
Я разглядываю присутствующих, которые никак не реагируют на слова Владычицы. «Успокойся! Они в курсе и им наплевать!».
— Мне действительно стало лучше.
Я решаю доесть оставшуюся еду. Никто так не скрупулёзен в своей деятельности, как покровители Аметистовой сферы.
К нам спешно врывается девочка в доспехах, совсем молодая, как я, но выглядящая в разы младше. Она что-то говорит Баду на ухо, тот мрачнеет и с неверием глядит на девочку. Все за столом напрягаются, но не прерывают трапезу.
— Мне бы не хотелось портить ужин плохими новостями, но, боюсь, сообщить будет некогда, — начинает Бад, откладывая в сторону вилку и нож. Юми отвлекается на мужа. Покровитель почему-то медлит. Киара нервно прокашливается и как можно громче кладёт свою пустую тарелку на тарелку Юми. — Сегодня… слишком много покровителей погибло.
— Сколько? — невольно спрашиваю я.
— Три тысячи сокрушающих и двадцать посыльных, которые сопровождали погибшую двадцатку.
Юми хмурится и плотно сжимает губы. Киара шумно ахает, Норвуд утешающе гладит её по спине, а незнакомец хмурит брови от каждого слова правой руки.
— Скоро нам будет недостаточно покровителей, чтобы справляться с нашествием фаугов, — продолжает Ауман. — Мы не можем прийти в упадок. За всё существование Аметистовая сфера никогда не была на дне. Баланс — наша основная задача. Он потихоньку расшатывается, а вскоре вообще разрушиться и вселенная будет охвачена мерзкими паразитами.
— Паразиты… Мягко сказано, — хмыкает Киара. Её маленькие глазки блестят от слёз, но щёк они так и не достигают.
— Зато мы явствуем и веселимся! — рычит Бад, с грохотом откидывая стакан. Я вздрагиваю от шума, но остальные, привыкшие к таким выходкам, невозмутимо следят за дальнейшими действиями Бада.
— Погибших не вернуть. Я решу этот вопрос, — холодно заключает Владычица. Я вижу по её глазам, не успевших стать для меня родными, что Юми боится будущего, переживает за свой народ и семьи ушедших из этого мира. Для неё много значат эти три тысячи двадцать. Самое главное — она правда сделает всё для того, чтобы помочь сфере.
— Вас ни капли не смущает, что мы разговариваем о политике перед незнакомкой? — без враждебности вклинивается покровитель с шевелюрой.
— Об этом не стоит волноваться, Вальтер, ты и сам знаешь. Милдред не предаст нас, — Норвуд недобро смотрит на него, а затем с улыбкой переводит взгляд на меня.
В сфере поднялась массовая суета. Киара и Норвуд стараются уладить хаос громкими заявлениями. Самое большое количество погибших зафиксировано в Аметистовой сфере. Это огромная цифра даже для общего числа погибших во всех сферах. Три тысячи двадцать, звучит из каждого угла. Покровители напуганы, что тогда происходит в других сферах? Насколько их шокировали такие низкие показатели «высших»? Как злорадно торжествует Джюель Бертран, как упивается поражением своих неофициальных врагов? Если фауги с каждым днём крепнут, значит, такая участь настигнет все сферы.
Вальтер предлагал сохранить информацию о погибших в секрете, но их слишком много, чтобы такое утаивать, поэтому было решено объявить об этом на весь мир, показать своё бессилие перед фаугами, нежели перед народом наглой ложью, которой суждено было раскрыться. Треснула бы оболочка крепкого ореха и все обнаружили бы внутри почерневшее сморщенное лакомство.
Несколько дней я почти ничем не занимаюсь. В свободное время мы с Владычицей успеваем уделить десять минут лёгкой тренировке. Юми сокрушает вместе со своими покровителями и приходит ко мне утомившейся. Киара притворяется весёлой и приветливой, но я вижу, что она расстроена. Она до сих пор держит траур по своим друзьям из трёх тысяч двадцати.