Я лишь с улыбкой киваю, едва не засмеявшись вслух от его любезного признания.
— Габи и Густав держали меня за руки и ноги, чтобы я к тебе не мчался.
— Какая драма! Прямо-таки крепкой хваткой в твои ласты вцепились?
— Я бы рассказал подробности, но у нас есть более важные темы для обсуждения.
Он хохочет, вскидывает подбородок, явно прокручивая в мыслях восхитительные моменты.
— Сама Джюель Бертран испугалась, когда увидела эту фотографию, — на последнем издыхании проговаривает Найджел после заливистого ржания. — Её глаза, как два шара раскрылись, — покровитель начинает активно жестикулировать. — Она схватила кусок жёлтой бумаги и… О, боги! Прижала к груди! Ты, наверное, на секунду подумала, что из чистой материнской любви. Но на её лице было отчаяние, отвращение… у-ужас.
— Не было никакой секунды. Джюель предсказуемая. И непробиваемая.
— Под давлением она мне кое-что выдала — и это самое увлекательное. Мальчик без имени, её сынок — посыльный. Какой сферы — не ответила. Он чёрное пятно в её репутации. Когда он был ещё годовалым ребёнком, она оставила его у порога местного кафе. Сейчас парень мёртв. Но мой хранитель говорит, что на фото две льющиеся жизни, таким образом, твой новоиспечённый родственник жив и здоров. Он где-то здесь и нужно вынюхивать среди посыльных. Какое Испытание он провалил и в какой сфере остался — для нас загадка. Если прежде я считал, что он покровитель сферы Голубой Бирюзы, как его мамуля, то теперь я в этом очень сомневаюсь. Нам понадобятся списки каждой сферы, а это верх трудности.
— Но… — я всё ещё не могу воспринять всю тернистость участи моего брата. Мать бросила его на произвол судьбы, как и меня. Избавилась от груза на своих ногах, чтобы подниматься по кровавой лестнице. — Если ты стоишь передо мной, значит, пообещал забыть о том, что раньше по земле ходила ещё одна её кровь и плоть?
— Ага, конечно! Я сделал вид, что поверил её байке «он героически погиб со своим сокрушающим покровителем».
— Она знает, что ты не поверил. Скоро наша любимая Владычица снова захочет развлечься. Мы начнём искать, а она будет тихонько шагать по нашим следам. И глазом не успеем моргнуть, как она нас опередит.
— Заметь, тебя она не стыдится. Она даже не против, что все вокруг сплетничают о «дочери Джюель». Не оскорбляю, но почему она уверена, что ты пройдёшь все Испытания?
— Либо она самая лучшая мать на планете, которая верит в старания своей единственной дочки, либо… у неё есть какой-то секрет… мотив. Что об этом думаешь?
— Джюель свойственны только такие пункты, как твой первый.
Злая ирония рассмешила меня и развеяла длительную тоску.
— Всего одна мысль о том, что я прикончу её, вызывает щекотку на пятках, — так же с насмешкой произношу я. Найджел становится серьёзнее:
— Мечты мечтами… Их угодно исполнять. Союзничать. Ты больше ничего не хочешь узнать?
— Твои друзья в порядке? — негромко интересуюсь я.
— Д-а-а, в полном. Удивлён, что спросила. Я думал, ты их не выносишь.
Я демонстративно закатываю глаза. Не то чтобы они мне полюбились с первой встречи, но, так как никто из них пока не угрожает моей жизни, чести и репутации, я полностью спокойна. Расслабляться, так или иначе, мне строго запрещено.
— Как обстоят дела в сфере Чёрного Оникса?
— О Грэме Коши никаких вестей не поступало. Мои глаза и ушки сообщают, что Яфа частит с запретными свиданиями.
Снова подвергает себя опасности.
— Я спрашивала обо всей сфере, — огрызаюсь я. Разумеется, я не отказалась бы услышать, как Грэм, но то, с каким пренебрежением Найджел назвал его имя, вскипятило меня.
— Ох, точно, — прищурившись, кивает он. — Флавиан главенствует с семьёй Бодо за своей жирной спиной. Подружка твоя, Алисия, вовсю бегает и умоляет отпустить Грэма и не мучить его. На коленях ползает перед своими родителями, а потом они запирают её в темнице и бьют за такое поведение.
Таких подружек у меня ещё никогда не было. Были чуть получше, но не такие, которые с лёгкостью могли использовать на мне все приёмы с мечом, кинжалом и кулаками.
— Какая преданная, — ляпаю я, и в моём голосе сочится злость. — До сих пор поражаюсь, как Грэму угораздило повестись с ней.
— Раньше она была другой. Помню, их история любви закончилась около пяти лет назад. Все мы совершаем ошибки в этом деле. У тебя они тоже были, я уверен.
Предательство Мэлвина мелькает в голове как стрела и пронзает сердце. Не только из-за того, как обидно мне было, но и из-за того, что я натворила потом.
— А у тебя было такое?
Покровитель лишь фыркает. Я ждала от него душераздирающего прошлого.
— Не-ет. Такого я ещё не чувствовал. А кого здесь любить? Габи? Нанну, которая мне в бабушки годится? Или трёх моих девочек? Они моя утеха, развлечение, с ними я заполняю пустоту. Остальные — разовые. Я не ищу любви, и она не доставляет мне проблем.