Идти и биться с Грэмом — рискованно. Я сто раз передумываю по пути, но продолжаю передвигать ногами. Запахи вокруг обостряются — жженые свечи, натуральная кожа, старая бумага. Тепло, которое часто мучило меня во время сна становится горящим пламенем, мучительно сжигает изнутри, оставляя росинки пота на лице. Я вспоминаю всё, что наговорила учителю, как оскорбила его и насколько он был в гневе, что решил его сдержать. Конечно, ему лучше было уйти, успокоиться в уединённом месте, а оставшийся гнев испустить на меня — причину его настроения. Мне стоило послушать его, когда он говорил о сторонниках, о том, что я должна сосредоточиться на обучении. Мне стоило его послушать. Но я не хочу, не могу существовать здесь, обучаясь круглые сутки. Я восемнадцать лет прожила на Земле человеком, и привыкнуть к такому образу жизни, как он, попросту не в состоянии.
Кто-то хлопает меня по плечу, встряхивает и поворачивает к себе.
— Выглядишь ужасно, — говорит Алисия. — Вспотела, покраснела… Плетёшься как черепаха. Ты что навстречу смерти с такой миной идёшь?
Я вырываюсь из её жёсткой хватки, сталкиваюсь лопатками с холодной стеной. Шершавая поверхность царапает кожу. Я негромко шиплю.
Алисия непоколебимо наблюдает за мной и скрещивает руки на груди. Она брезгливо ухмыляется, а затем тыкает в меня ножнами.
— Ты мне нравишься, — выпаливает она. — С тобой можно поиграться.
— Знаешь… — набираю полные воздуха лёгкие и выдыхаю. Почти бессонные ночи, плохие приёмы пищи, раны, тренировки, ходьба по лестницам, нервотрёпка от моих ненавистников, видения из прошлого — всё это вымотало меня. Я бы скатилась на пол, закрыла веки и отдохнула. Явно это произойдёт не сейчас и не в присутствии Алисии.
— Да ты ответишь хоть что-то? Я с кем говорю? Или так и будешь стоять передо мной убитая? Да ты же сейчас на колени рухнешь.
Она медленно аплодирует и начинает хохотать, как старая ведьма.
Я крепко сжимаю кулак. Ударить стерву не выйдет — со сломанной рукой я автоматически приобрету статус негодной. Взрывной волной на меня накатывает отвращение к Алисии: я ненавижу её высокомерное лицо, острый язык, поганый характер, жалкое существование, ненавижу Грэма, потому что из-за него я страдаю от нападок чёрной крысы. Алисия никогда не остановится, такие люди будут подлыми до конца своих дней, даже перед смертью они не попросят о пощаде и не обронят извинения. Я с размаху изо всех сил разбиваю хрупкую бетонную стену справа от меня. Ранее она была разрисована печатью сферы Чёрного Оникса, но теперь она разрушена и её куски валяются на ониксовом полу.
— Ты чокнутая, — звучит из уст Алисии взволнованное оскорбление.
— Ах! — вырывается из собственных уст: чёртова рука. Отделаюсь вывихом костяшки, либо царапинами и временной пульсирующей болью. Толщина бетона не превышала и двух сантиметров. Я никак не ожидала, что она осыплется.
— Что ты натворила? — вопрошает девушка. — Тебе ух как не поздоровится.
Алисия исчезает так резко, будто она в бегах от самой смерти. Мои ноги дрожат, точно сломаются под весом тела. А дыхание звучит громко и прерывисто, заполняя каждый уголок этого коридора.
Грэм давно дожидается меня. Не исключено, что он будет бранить меня из-за опоздания.
Я врываюсь в зал, двери громко бахают, ударяясь об стены. Переусердствовала.
— Начнём, — объявляю я и хлопаю по мечу на поясе.
— Во что ты ввязалась? — спокойно осведомляется учитель, осматривая меня как экспонат. Он опять отчитает меня, выставит виноватой, я стану слабее и бесполезнее. Ах, как же я забыла, что без кона сую нос не в своё дело, вместо тренировок и чтения. Не будь я в безвыходной ситуации, никогда не пожаловалась бы.
— Во что я ввязалась? Хотела познакомиться с одной щучьей особой, а она подвинула меня своим хвостом. Почему Алисия Бодо является ко мне?
Покровитель сощуривает глаза, напрягается и близко ко мне подходит, будто посторонние нас услышат.
— Что она сделала?
— Здорово потрепала мне нервишки.
— Она тебя тронула?
— И всё из-за Грэма! Она помешанная, нездоровая.
Я хватаюсь за голову и шагаю туда-сюда. Сегодня кто-то заложил в меня десяток штук взрывчаток и с улыбкой нажимает на кнопочки, наблюдая за моей реакцией, как за театральным представлением.
— Милдред, мне нужны объяснения. Без них я не смогу сдержать её.
— Вы намеревались это устроить? — я оборачиваюсь на него и спрашиваю это таким голосом, словно насмехаюсь. — А как же ваша любовь, о которой она так яростно восклицала.
— Что она говорила — давно не так.
— Так и думала, — фыркаю я. — Остановите её. Хотя бы временно, а там, как время покажет, я разберусь с вашей любимицей.
Я предвкушала, что Коши покоробит моё оскорбление, но он с хладнокровием принимает его.
— Я преподам ей урок. Обещаю.
Нет! Я не собираюсь благодарить покровителя, это его обязанность: во-первых, защищать ученицу, во-вторых, от своего прошлого.
— Хорошо. Я планирую опробовать один приём.
— Не сегодня и не с твоей рукой.
— Пара царапин. К чему драма?
— Я уже не в духе выпускать на тебе пар. Идём.