Я прежде обращаю внимание не на покровителей, а на их обитель. Акцентную стену украшает роскошный бронзовый горельеф. Изображение представляет двух людей, отчаянно тянущие друг к другу руки. Девушка стоит на коленях, крепко сжимая на груди ткань платья, мужчина тянет сразу две руки к своей возлюбленной, будто без её прикосновений он расплавится и обернётся раскалённой жидкостью. Их разделяет ненавистное обоим препятствие — заросшее сухими ветками приоткрытое окно. И только если рухнет здание и их фигуры не расколются, они встретятся и наконец, обнимутся.
Свет, льющийся из окна, озаряет небольшой коричневый стол. Посреди стола стоит высокий подсвечник с зажжёнными парафиновыми свечами исключительно красного цвета. Некоторые закоулки зала и вовсе черны как ночь.
На одном тёмно-зелёном кожаном диванчике сидят четыре покровителя: Грэм, Вермандо, девушка с длинными волнистыми волосами цвета каштана и молодой парень с уложенной причёской. Он задумчиво скребёт подбородок, искря чёрными и ядовитыми глазами.
Мы с Яфой выходим из темноты, и яркие оранжевые лучи вонзаются мне в глаза как колючки. Я прикрываю лицо ладонью и между пальцами высматриваю остальных союзников.
На другом диване напротив восседает мужчина с блестящей лысиной. Я уже видела его — тогда в тренировочном зале он принёс тело погибшей девушки Зейна.
— Прошу, — приветственно говорит Вермандо и указывает на свободное место рядом с лысым.
— Спасибо, — отвечаю я. Яфа садится рядом, но первым делом хлопает нашего соседа по спине, как родного брата.
Я снова оглядываю всех и замечаю на себе оценивающий взгляд Грэма.
— Я гарантирую победу, — возглашает Яфа, а потом берёт хрустальный бокал с вином. — Союзник однажды — союзник навсегда. Запомни, Милдред и не вздумай предать нас.
Девушка салютует бокалом и все разом поднимают свои. Вермандо уже заранее приготовил мне выпивку. Я протягиваю бокал в центр, и по залу громко раздаётся звяканье посуды.
— Не постесняюсь спросить, — начинаю я. — Это вся ваша сила?
— Перед тобой только
— Только не разжигай ссоры, Хардин, — произносит Яфа. — Мне ты как раз устроил гладиаторские бои, когда я только начинала помогать Грэму.
— Ты чего? — негромко говорит он и переводит взгляд на девушку. — Я буду добр к ней.
— Я на тебя рассчитываю, — раздаётся голос Грэма.
— Что ж, — встревает Вермандо, — пейте.
Я делаю глоток сладкого вина и тихо выдыхаю свежий алкогольный аромат.
— Я Дона, — мужским хрипучим голосом представляется девушка с длинными волнистыми волосами. Она ставит выпивку на столик, и я подмечаю её крепкую мускулатуру рук. Дона одета в топ с многочисленными карманами, открывающий упругий пресс. Низ представляет собой свободные брюки с кучей тканевых поясков, кожаные вычищенные до блеска сапоги с высокой шнуровкой.
— Надеюсь, мы поладим, — говорю я, намекая на её дерзкую натуру.
— Надеюсь на то же.
Дона явно обо мне наслышана — её насмешливый тон подзадоривает мои нервишки. Я зараз допиваю своё вино, чтобы случайно не плеснуть его в надменное лицо девушки.
— Грэм, когда у нас будет следующая тренировка? — осведомляюсь я. Грэм едва заметно сощуривается. Это единственный признак, указывающий на его удивление.
— Когда это в сферах ученики говорили неформально с учителями? — ядовито плюёт Хардин.
— Ты обещал не разжигать огонь, — усмиряет лысый, чьё имя мне до сих пор неизвестно.
— Завтра, — наконец отвечает мне Грэм, невзирая на открытое выражение Хардина и наш недавний спор.
— Хардин всегда такой, — улыбается Яфа. — Не придавай его словам значения, Милдред. Нашему любезному задире давненько хотелось пообщаться с тобой.
— Плакать не буду. Может, попытаюсь нос разбить или нарисовать превосходный синяк под глазом.
Я улыбаюсь. Хардин просверливает меня свирепым взглядом.
— Я пойду выпущу пар, убью несколько фаугов, — сообщает он и шустро уходит.
— Как-то легче стало без него. Какой же он нервирующий, — выдыхает Яфа и откидывается на спинку дивана.
— Что это за место? — задаю вопрос я, глядя на гигантские подвесные канделябры.
— Раньше сфера Чёрного Оникса была символом процветания. У нас проводились Владыческие заседания. Все в то время правящие Владыки собирались в одной сфере и решали важные вопросы по управлению. Это здание было центром. Но когда к власти пришёл Флавиан, нас смогла перепрыгнуть Джюель Бертран, — излагает Вермандо со сказочной интонацией. — Поэтому мы здесь сегодня собрались.
— Сейчас заседания проводятся в сфере Голубой Бирюзы? — интересуюсь я.
— Слишком дорогое для них удовольствие, — говорит Дона. — Аметистовая сфера — центр. Пока что Джюель не возражает, но уверена, что у неё на центр есть целая система планов.
— Я — не моя мать, — невзначай напоминаю я. — Я многое слышала о ней. Может быть, наши характеры похожи, но не намерения.
— Хардин много возмущался, когда узнал, что ты её дочь, — говорит Вермандо.